Варяги
Шрифт:
– Пухутеко суоми? – применив свои знания вепсского, изрек Павел.
– Шпрехен зи дойч? – решил отличиться Вадим.
Паренек непонимающе посмотрел на всех троих по очереди и ответил:
– Пухун бепся?
– Ну, точно, карел! – подвел итог Павел.
Все трое переглянулись.
– Вот и налаживай контакт, – предложил Вадим, – спроси у него, чего он побежал?
– Тебе надо, ты и спрашивай, я же сказал, что не знаю финского.
– Так чего выделываешься, – обиделся за всех реконструктор.
– Я же говорю, только пару слов и знаю!
Белокурый спросил еще раз.
– Пухун бепся? – и добавил еще что-то совсем не понятное.
– Может, все же отпустим парня? – предложил Павел.
Почувствовав слабину рук, белокурый попытался дернуться, но не тут-то было – хватка усилилась.
– Ага, отпусти его, опять веслом махать начнет, – резонно заметил Андрей.
Парень резко вскинул голову, посмотрел на шею реконструктора и смачно плюнул ему в лицо.
– Нет, ну ты посмотри, какая сволота, – шарахнулся от него Андрей, утирая лицо.
Получив свободу правой руки, белокурый попытался дотянуться и ударить реконструктора – не прошло. Вадим, предупредив удар, резко заломил пареньку левую руку, поэтому правая рука белокурого, сжатая в кулак, бессильно опустилась. Разъярившись от нанесенной ему обиды, реконструктор подскочил к обидчику и отвесил ему увесистую затрещину.
– Вот ведь пакостник!
Павел, равнодушно наблюдавший за происходящим, вдруг произнес:
– А я вспомнил! Мы вчера гулять не собирались.
– Что?
– Чё?
– На башню мы вчера собирались – вот чё!
Отвесив белокурому вторую, менее болезненную оплеуху, Андрей спросил:
– На какую башню?
Павел демонстративно возвел очи к небу.
– Ну и кто тут вчера нажрался, так, что ни фига не помнит.
– Паша, – позвал его Вадим, – я тоже не помню, про какую ты башню?
Павел проигнорировал недоуменные вопросы друзей и шагнул к лодке.
– Может, у него тут есть что пожрать? Уже, блин, полдень, а мы не жрамши!
Он забрался в лодку и стал ее осматривать на предмет съестного.
– Да ты можешь толком сказать, что ты вспомнил, голодный ты наш, – спросил Вадим, пытаясь поднять белокурого.
– Нет, – рассеянно ответил Павел.
– Что «нет»? – не понял реконструктор.
– Пожрать нет тут ничего! – и вдруг воскликнул: – Опаньки! Ого!
И, нагнувшись, залез под кормовую скамейку на лодке.
– Смотрите-ка, что я нашел!
Он выпрямился и гордо продемонстрировал друзьям сверток, обмотанный какими-то тряпками.
– Что это? – хором спросили его Вадим и Андрей.
Павел откинул нависающий кусок ткани, осторожно взял сверток посередине и протянул друзьям.
– Вот!
Из свертка виднелось спящее лицо младенца. Белокурый что-то прорычал и опять попытался вырваться.
– Я понял, – произнес Вадим, пытаясь удержать белокурого, – он сказал «пойка»!
Павел осторожно положил младенца на скамейку лодки.
– Вот интересно, откуда этот Кукша взял ребенка?
– Слышал, Пашка, – крикнул Вадим, – он сказал «пойка» – мальчик.
– Да не мальчик, а сын! – Павел выпрямился и посмотрел в сторону валящего из-за леса дыма.
– А вот и еще ваши друзья-реконструкторы, – радостно воскликнул он, указывая на озеро.
Оттуда же, откуда только что прибыл непонятный карел, в их сторону шла большая ладья. С обоих бортов черного смоляного корпуса вздымались и опускались в такт длинные весла. Классический, в красную полоску парус безжизненно повис на мачтовой рее. Картинка была, как в школьном учебнике по истории – драккар викингов, бороздящий водные просторы в летний солнечный день…
– А это какой же у нас клуб ходит на драккаре на «фесты»? – удивленно спросил Андрей.
После секундной паузы ему ответил Вадим:
– Да никакой не ходит!
Белокурый, увидев приближающуюся «картинку из учебника», забился в истерике и норовил высвободиться из крепко держащих его рук.
– Может, у них на судне есть что пожрать? – с надеждой в голосе спросил Павел.
– Может, – тихо ответил ему реконструктор, продолжая как зачарованный разглядывать драккар.
Далеко за кормой судна все так же поднимался столб бело-серого дыма. На драккаре, который до этого шел в двухстах метрах от берега, явно заметили четверых людей на берегу и лодку. Ряд весел с одного борта замер в полете, в то время как весла с другого борта мощным взмахом развернули корпус к берегу. И тут с судна пустили стрелу. Описав в воздухе красивую дугу, она впилась в борт лодки и завибрировала, потрясая черным оперением.
– Вот вам и здрасьте, – констатировал Павел, разглядывая воткнувшуюся всего в паре сантиметров от него стрелу.
– Вы что, мать вашу, совсем охренели?! – не выдержал реконструктор. Он отпустил белокурого и, сложив руки в рупор, заорал что было сил: – Эй! На драккаре! Совсем озверели палить боевыми стрелами!
Ему ответила вторая стрела, которая зарылась в песок всего в метре от него.
– Что-то мне это начинает не нравиться, – протянул ролевик, инстинктивно перехватывая освободившуюся руку карела, который опять, почувствовав относительную свободу, начал дергаться и извиваться.
– Может, от греха подальше, – предложил Павел, – может, это не ваши, а какие-то дикие реконструкторы?
– Ага, щас, пусть только причалят, – Андрей погрозил драккару кулаком, – я с ними поговорю.
Поговорить не удалось. Третья стрела угодила в белокурого карела, аккурат – в грудь. От удара он дернулся в держащих его руках, ойкнул и, склонив голову на грудь, стал оседать. Держащий его Вадим освободил хватку, и парень кулем свалился наземь. Мгновенно придя в себя, ролевик заорал: