Василиса
Шрифт:
– Замуж я выхожу, – перебила она батюшку и сильно покраснела.
– Это за кого? – настороженно спросил он. – И чего это вдруг? Это за Степу? Он все тебя после школы провожал! Так ведь и он не старше тебя! Или за кого другого? Чужих сейчас немало приезжают, дома покупают, да отстраиваются. Много людей из Кургана, да и из других городов. Понимают люди, что в деревне сейчас лучше, на своем-то хозяйстве. Вот буквально в прошлом месяце целая семья к нам перебралась. Помнишь, заброшенный дом на самом краю стоит, который прямо за оврагом?
– Бабушки Софьи который? – уточнила она. – Царствие ей небесное.
Василиса трижды перекрестилась.
– Веяный покой, – добавил отец Николай и тоже перекрестился.
– Да, про тот дом говорю! – продолжил он. – Один племяш у нее, да и тот в Тюмени живет. Вот продал, наконец, ее домишко. Правда, иноверцы поселились, татары, муж, жена, да трое детей у них.
– А вы все знаете, – с улыбкой сказала Василиса.
– А как же! Моя паства, обязан знать прихожан. Да эти в нашу церковь не ходоки, а мечетей у нас не было и не будет.
– Да и пусть живут! Нам-то что! – пожала она плечами.
– Да я разве против? – улыбнулся отец Николай. – Так, что-то к слову пришлось. Младший сын у них Анвар, парень видный, лет двадцати. Наши девки сразу оживились, новый жених на деревне завелся. А семья, видно, при деньгах. Большой двухэтажный дом возводят. Из Кургана переехали, решили у нас обосноваться. Отец семейства сказал, что сильно болеет в городе, астма вроде, да и возраст уже, оба на пенсии. Дети, правда, в Кургане устроены. Две дочки взрослые, обе замужем, да вот Анвар. Он и живет и работает в городе, но родителей, почитай, каждые выходные навещает. Тут на машине всего-ничего добираться. Но дом строят всей семьей. Дочки с мужьями приезжают…
– Нет мне до этого никакого дела, – сказала девушка.
– Ну и хорошо, ну и славно! Так что-то вспомнил их. Прикидывал, за кого ж ты тут у нас замуж собралась так скоропалительно. Вот Анвар на ум и пришел. Так за кого? – настойчиво спросил он.
– Не могу вам пока ничего сказать, – ответила Василиса и опустила глаза.
– А вчера Матрена Савелишна после службы осталась, так поговорить кое о чем, – продолжил отец Николай, и девушка вздрогнула и опустила глаза. – Рассказывала, что ходила к вам на базу, телушку свою проведывала, да с парнем в лесу-то и столкнулась.
– Это из Москвы менеджер, – тихо ответила Василиса и начала краснеть.
– Уж не он ли в женихи набивается? – с улыбкой спросил батюшка.
– Нет, не он, – солгала Василиса, и жар стыда охватил ее.
– Ну и ладно! – закивал батюшка. – Да и с чего бы столичному парню жениться на тебе! Так только в книгах да кино бывает. А в жизни что-то такого и не припомню. Не скажешь, значит?
– Не допрашивайте меня, отец, – жалобно проговорила Василиса. – Ни в чем я сама пока не уверена. Придет время и все вам расскажу!
Но Василиса начала сильно волноваться при воспоминании о том, как целовалась с Алексеем. И в тоже время она чувствовала странное и все усиливающееся томление. Ей казалось, что если она сейчас же не увидит своего милого, то умрет от нетерпения. Василиса глянула на молчащего отца Николая. Его глаза не отрываясь смотрели в ее лицо. Она неожиданно решила, что он видит ее насквозь, читает ее мысли, и новая жаркая волна стыда обожгла ее. Впервые Василиса подумала, что совершила грех. Она даже открыла рот, чтобы покаяться, но тут же передумала.
«Ничего такого и не было! Поцелуи да обнимашки! К тому же мы скоро поженимся, – сказала она сама себе. – И будем жить, как все, по закону. Так что лучше мне помалкивать о наших отношениях. И каяться мне не в чем! А батюшка сам потом на меня порадуется, когда увидит, как я в жизни устроилась. А пока – молчок, и рот на замок!»
– Ну не хочешь, не говори, – сказал в этот момент отец Николай. – Но все-таки хотя бы на воскресные и праздничные службы приходи. Да и Матвею Фомичу не мешало бы в храм заглядывать. Вместе и приезжайте!
– Хорошо, я постараюсь! – пообещала Василиса и встала. – Извините меня, батюшка, ехать нам обратно пора. А то гость у нас столичный в одиночестве на базе находится.
– Понятно, – ответил отец Николай. – Что ж, иди с Богом!
Глава третья
Когда Василиса вышла на улицу, то сразу увидела газик, который удалялся от нее. Она бегом бросилась за ним. Мальчишки, гонявшие мяч посреди улицы, увидели Василису и замахали руками перед газиком. Машина остановилась. Матвей Фомич высунулся и начал ругать их последними словами, чтобы под колеса не лезли. Но тут подбежала Василиса, и он мгновенно переключился на нее.
– Я уж в магазине был, так тебя оттуда куда-то черт унес! – сердито заговорил он. – Нюрка сказала, что ты ушла, а куда неведомо. Я подумал, что за мясом без меня отправилась к Петровым, да к ним и двинулся. Но и там тебя нет!
– Я в церковь ходила, – сообщила Василиса, забираясь в машину. – С батюшкой поговорила о том, о сем. Ты мясо-то уже взял? И сколько?
– А, в церкву ходила! Ну, тогда ладно! – сказал более спокойным тоном Матвей Фомич и тронул машину с места. – Взял три кило самой мякоти. А нам больше и не надо! А в пакете чего у тебя?
– Костюм вот новый купила, – нехотя ответила она. – Нюра мне оставила.
– И охота деньги на всякую ерунду держать! – ворчливо проговорил Матвей Фомич.
– Я сыра кусок еще взяла и конфет шоколадных, – сказала она.
– Ох, хо-хо, все для Лексея стараешься, – заметил он и прибавил газа на выезде из деревни.
Когда они уже подъезжали к базе, на горизонте над озером показалась огромная, почти черная туча.
– Ох, какая падера идет! – завздыхал Матвей Фомич. – Глянь, к нам несет. Но дождичка-то надоть! А то жара замучила. И грибов не дождаться при такой-то погоде! Смочит, так они сразу и полезут!