Чтение онлайн

Алька так и хочет выскочить вперед, так и хочет объяснить, почему прозвище недействительно. Он, Алька, давно об этом знает. С прошлого года. С пятого класса… Хочет Алька объяснить, да не решается — вон какой Васька злой сидит.

А Аркаша хоть бы что. Запросто объяснил:

— Потому что предлоги с прилагательными пишутся раздельно. Не СЛОН, а СМЛОН получается. Нескладушки-неладушки.

Алька в восторге. Алька с восхищением смотрел на Аркашу.

Вадик растерян. Он явно не задумывался над грамматическими правилами.

Медленно поднялся на ноги Васька. Он почти на голову выше Аркаши:

— Грамотный, значит. Разговоры заводишь. А в рыло если схлопочешь?

Алька закрыл глаза, чтобы не видеть, как Васька будет бить этого Аркашу. Глаза закрыты, а уши слышат.

— Чур до первой крови! — крикнул Вадик.

— Ты никак драться собрался? Сам? Ну-ну. Вот бы и удочки сам отнимал. А то посылаешь… безответных.

Алька-то знает, что сейчас будет, — возьмет Васька этого короткоштанного на калган — и все дела. Он чуть приоткрыл веки и увидел, как Слон решительно подходил к Аркаше. Тот стоял. Васька ударил и… промахнулся. А сам получил тычок в нос. Из ноздрей показалась кровь.

Васька попер вперед буром. Снова получил тычок в нос. Кровь уже струйками на губы наплыла.

— До первой же крови! — пискнул было Айболит.

А Васька ухватил-таки момент — въехал Аркаше башкой в лицо.

Теперь они стояли друг против друга, отдыхивались, кровь с обоих капала.

Васька Слон опять было вперед попер, но в это время сверху спросили:

— Ребята! Как мне на ту сторону перебраться?

Спрашивал невысокий, коренастый старикашка. Ему никто не ответил.

Васька прошел к воде, стал смывать кровь с лица, поодаль этим же занимался Аркаша.

— Еще раз рыпнешься — я тебя начисто сделаю, — сказал Слон.

— Не пугай, — ответил Аркаша. — В следующий раз я тебе не дамся.

Старичок уже спустился к воде:

— Ребята, может, лодка у кого есть? Мне на ту сторону надо.

Васька был уже умыт, о недавних событиях напоминал лишь чуть припухший нос.

— Иди, Марочник, проводи деда.

И сказал старику:

— Полтинник туда и полтинник обратно, так что гони рубль, дед.

Старик Кудрин молча вытащил деньги, протянул Слону.

Худышкин вел свой самосвал по проселочной дороге. Хорошие подсолнух и кукуруза уродились нынче в этих местах. Еще бы немного, так кукуруза не только на силос, она бы и на зерно сгодилась. Некоторые початки до янтарной желтизны вызрели.

Четыре рейса сделал Худышкин, четыре коробка в силосную яму вывалил. А другие машины только по три успели. Конечно, битый водила Николай Иванович, но и знать надо, к какому лучше комбайну пристроиться, чтобы с бензином все нормально было, и опять же дорогу до метра изучить, где бугорок, где ямочка, — все знать-помнить надо.

Сегодня на поле к Худышкину сам председатель колхоза Александр Григорьевич Кормин подходил. Уговаривал на всю страду остаться. Узнал как-то, что и комбайнерские, и трактористские права есть у Худышкина.

Откровенно говоря, и самому Николаю Ивановичу нравится здесь работать, и уезжать отсюда ему неохота. Приволье здесь — лес, речка, воздух. Говорят, грибов, ягод, орехов кедровых навалом. На Вихляйке рыба поклевывает. Правда, пока Худышкин это дело сам разведывал — некогда все, днями-ночами баранку крутит.

Едет Худышкин, размышляет. Полста лет ему скоро, лысый насквозь. Жена Вера померла в одночасье. Сын Сергей со своей женой Валей и первенцем Костей остались в Магаданской области, в поселке Бархотка. А ему, Худышкину, врачи очень даже советовали сменить климат, желательно на континентальный. Надо было куда-то присунуться, раз на Севере около сына доктора жить не разрешают.

И вспомнился тогда Худышкину тот уральский город с его навеки запомнившимся детским домом, где он провел долгие сиротские годы. И деревушка эта, Васина Поляна, вспомнилась, где схоронили мать, умершую еще в дороге. Конечно, может быть, это и не ее могилка, но Худышкин все неприбранные могилы обиходил, а ту, которая казалась ему маминой, оградкой огородил.

Едет Худышкин на своем самосвале, думы думает. Впереди «ЗИЛ» бортовой появился. По такой дороге не обогнать машину. Э, да и пусть. Последний рейс уже сделан. Сейчас заявится он в деревню, поставит машину, поужинает у добрых хозяев — и на сеновал, в душистое сено, спать.

Притормозил вдруг бортовой «ЗИЛ», шофер из машины высунулся, кулаком кому-то погрозил.

А впереди сквозь поредевшие сосны уже проглядывалась Васина Поляна.

У того места, где махался кулаками шофер «ЗИЛа», Худышкин увидел двух пацанят лет четырех-пяти. Они сидели на самой дороге и что-то выцарапывали из земли, не обращая внимания на приближающуюся машину.

Худышкин затормозил, вышел из машины, начал было ругаться:

— Зачем же среди дороги сидеть, ведь…

— А иди ты, дядя, — не поднимая головы, произнес один из мальцов.

Худышкин ушам не поверил, такого мата и от взрослого-то не всегда услышишь. Поморгал он глазами, лысину свою почесал, потом нагнулся, сгреб пацанят под мышки по одному и понес к кабине. Ему показалось, что он где-то уже видел этих странных ребят.

Они не плакали, они дрыгались и ругались. А один умудрился вцепиться своими молочными, но уже крепкими зубами в худышкинскую руку.

Николай Иванович ойкнул, выпустил мальчишечку, тот не убежал, стоял рядом, тыкал пальцем в брата:

— Отпусти Ромку, а то хуже будет.

Худышкин присел, поставил перед собой Ромку.

— Смотри, до крови твой брательник меня цапнул.

— Отпусти, а то хуже будет.

— Да не хочу я с вами ссориться, братцы. Вы скажите мне, что вы хоть делаете посреди дороги.

— Проволока там, достаем.

Худышкин опустил и второго мальчишку, пошел к тому месту на дороге, где хлопотали братья.