Вавилонская башня
Шрифт:
– Не обманул, сука.
Он имел в виду Геродота, назвавшего Лабиринт вторым чудом света.
…В условиях трёхмерного пространства и одномерного времени множественность существования невозможна. Однако в условиях шестимерного пространственно-временного континуума она становится совершенно естественной, поскольку при этих условиях каждая точка времени соприкасается с каждой точкой пространства, и всё существует везде и всегда. В континууме, который изображён Великим пантаклем Соломона, идея множественного существования подразумевается сама собой, то есть перемещение во времени становится привычным делом, лишённым какого-либо налёта мистики…
Грандиозное здание сокровищницы, воздвигнутое неподалёку от берега Нила, вплотную примыкало к снежно-белой пирамиде, вдвое меньшей, чем мемфисские. В лучах заходящего светила Лабиринт казался гигантской серой подковой, в натуре приносящей изменчивый бандитский фарт.
Вскоре был объявлен привал, и после лёгкого перекуса всухомятку рядовым членам команды было разрешено «придавить харю». Сам же Хомяков и Чекист с Макароном принялись «лабать фидуцию» – вырабатывать план действий.
Между тем на землю опустилась непроницаемая темень южной ночи, луна была на исходе, а непривычно крупные звёзды хоть и ярко, точно в планетарии, сверкали на небесах, но при них поди чего разгляди. Непроизвольно вслушиваясь в утробный рёв крокодилов на болоте, главнокомандующие единодушно решили, что действовать следовало напористо и без промедления.
– Эй, братва, подъём! – Макарон живо растолкал своих сладко задремавших подчинённых и, подождав, пока вокруг зажгутся земные звёздочки сигарет, начал энергичный инструктаж. – Дятел с Макинтошем канают нюхать воздуха, остальные прикрывают им жопу. Шмелём цепляйте рацухи с намордниками, да без команды не шмалять, если что не так, урою.
Сказано было доходчиво, проникновенно, от самого сердца. Бандиты быстро проверили связь и, натянув ноктовизоры, крадучись направились к зданию Лабиринта.
– Дятел с Макинтошем, в пахоту… – нарушая девственный эфир древней эпохи, гнусаво прозвучал в наушниках голос Макарона.
Почти сразу кто-то из растянувшейся цепью братвы отозвался:
– У бокового прохода вижу двух вертухаев с пиками…
Семён Петрович отреагировал незамедлительно:
– Ну так сделай, чтобы больше их там не было видно.
Секундой позже в душном воздухе послышались еле различимые хлопки, и по связи прошло сообщение:
– Все чисто.
В руках «братков», ответственных за проведение поисковых работ, один за другим ожили заокеанские металлодетекторы, запрограммированные на поиск драгметаллов.
Не торопясь, кладоискатели двинулись вдоль здания Лабиринта навстречу друг другу, и ещё минут через сорок, когда Семён Петрович успел известись ожиданием и усомниться в правдивости допотопных легенд, голос Макинтоша в эфире радостно объявил:
– Есть контакт.
– Пошла мазута! – Подтянувшийся к более удачливому напарнику Дятел глянул на экран своего детектора. – Рыжья там в натуре немерено!
– Шептун, озадачься, – повернулся Хомяков к невысокому тощему малыге. Тот, бывший рабочий-подрывник, уже успевший прикинуть геометрию шурфов и необходимое количество взрывчатки, молча принялся доставать из своего рюкзака аккумуляторный перфоратор «Бош».
У Шептуна нашлось трое подручных, и скоро алмазные свёрла полезли в щели между каменными глыбами, державшимися в кладке только за счёт своего веса и точной подгонки поверхности.
Наконец Шептун поднял руку:
– Хорош…
И принялся закладывать в проделанные шурфы заряды с дистанционными взрывателями. Тщательно проверил проделанную работу и, скомандовав: «Атанда!» – вместе со всеми залёг в небольшой песчаной котловине неподалеку.
– Намордники не ушатайте! – предупредил Чекист. Налётчики дружно отвернулись от здания Лабиринта, а умелец-подрывник, сорвав фиксатор, щёлкнул тумблером. На небольшом пульте замигала красная лампочка.
– Атанда! – И палец нажал тугую кнопку.
Взрыва видно не было. И почти не было слышно. Упругая волна пронеслась над головами, прошелестела в листьях деревьев… В стене сокровищницы разверзлась дыра. Семён Петрович даже не стал ждать, пока она перестанет дымиться.
– Макинтош, понюхай воздуха.
Только тот исчез в недрах сокровищницы, как со стороны аллеи сфинксов, что вела к главному входу в Лабиринт, раздались громкие крики. С десяток воинов жреческого войска, каждый с горящим факелом в левой руке и с кхопеши – палашом из черной бронзы – в правой, устремились навстречу непрошеным гостям.
– Гвоздь, разберись, – тихо попросил Макарон.
Высокий, плотный бандюган, отяжелевший, но не растерявший сноровки мастер спорта по биатлону, неторопливо потянул из-за плеча старый, проверенный АКМ…
Шмалял он классно. Выставил переводчик на стрельбу одиночными – и из положения стоя, как когда-то на спортивном огневом рубеже, каждым выстрелом принялся укладывать по клиенту. Наградой ему был восторженный шёпот братвы:
– Во даёт жизнь.
В это время из отверстия в стене показался Макинтош:
– Сукой буду! Рыжья там за стеной – немерено!
– Лады, корефан, показывай. Макарон с Гвоздём, будьте на вассере… – И Семён Петрович первым шагнул через рваный край каменного провала.
Он оказался в небольшом, сплошь расписанном иероглифами зале, своды которого поддерживали невысокие колонны, покрытые рельефными изображениями в традиционном египетском стиле. Впрочем, мастерство древних зодчих бандитам было до фени…
Все их внимание было приковано к экрану детектора, показания которого однозначно говорили о наличии за восточной стеной зала больших количеств, прямо-таки масс драгметаллов. Хомяков поискал было глазами гранатомёт, но Шептун поднял руку:
– Не в жилу это, всю ховыру ушатать можно, «замазкой» брать надо…
Кого слушать, как не его? А он привычно вытащил из рюкзака что-то по виду напоминавшее толстую верёвку, прикинув на глаз, откромсал кусок нужной длины и, прилепив в виде кольца прямо поверх сине-бело-лилового настенного орнамента необычайной красоты, воткнул детонатор.
– Братва, отворачивай рыла…
По команде Шептуна все сгрудились в западной оконечности зала. Вновь щёлкнул тумблер, потом слегка дрогнул пол под ногами… И в восточной стене появился сквозной проход почти правильной формы.