Вайолет
Шрифт:
Ему пришлось постоять под навесом добрых пять минут, чтобы унять сердцебиение и дрожь в коленках. Ну и куда он пришел? Мастерская была заперта, но здесь еще была дверь в подвал. Даже если дверь не заперта, там темно.
«Карбидный фонарь, — вспомнил он. — Если я прав, то он прицеплен к стропилам навеса».
Фонарь оказался именно там. Некоторое время ушло на то, чтобы заставить его работать. К счастью, и топливо, и вода в нем еще были.
Карл подошел к подвальной двери, попробовал ручку. Не заперто.
«Ты все погубишь, Карл. Ты очень пожалеешь!»
Смертная тоска вдруг овладела им. Вайолет была права. Они не должны встречаться. Не важно, что было между ними, пусть… пусть даже жестокое насилие, но он не должен ничего знать об этом. Ему следует дождаться утра.
А зачем? Снова вспоминать (или придумывать) имена знакомых? Снова думать о Вайолет? Снова бояться пришествия ночной темноты и звезд?
И этому не будет конца.
Карл рванул на себя дверь и вошел в подвал, крепко сжав зубы. Он ожидал увидеть все, что угодно: растерзанный труп, или иностранную шпионку Вайолет в окружении радиостанций и шифровальных машин, или импровизированное любовное ложе…
Но подвал был пуст и заброшен. Пыльный верстак, ржавые тиски, груда бессистемно сваленного хлама.
Карл заметил в пыли протоптанную дорожку, ведущую к скрытому в дальнем углу железному шкафу.
«Господи, только бы не труп!» — подумал он, осторожно подходя ближе.
Помявшись несколько секунд, он распахнул дверцы. Металлический скрежет. Опять пусто! Лишь старая роба, да погнутая проволочная вешалка. А внизу стояла пустая коробка.
Карл упал на колени, выбросил из шкафа коробку.
— Вайолет!
Фонарь покатился по полу, забулькал и погас. Но Карл уже увидел достаточно. Сейчас же слабый свет из узкого подвального окошка бликовал на стекле — там, в углу шкафа, прямо из-под тщательно отскобленной зеленой краски!
— Я здесь! Ответь мне! — завопил Карл, залезая в шкаф по пояс.
Он заслонил собой последний свет, но его руки нащупали гладкую холодную поверхность стекла.
— Вайолет! Поговори со мной!
«Ты снова пришел? Это безнадежно… Кажется, я не могу тебя спасти», — ответила ему темнота, на мгновение сверкнув фиолетовым сполохом.
— О чем ты? Детка, расскажи мне о звездах!
«Ты не знаешь, о чем просишь», — не согласился голос.
— Ну же! Давай, я хочу узнать, что потом было с тем парнем, Кларком, ну, у которого кости сгнили. Он выжил?
«Нет. И ты не выживешь, если не уйдешь», — с какой-то тоской ответила Вайолет.
— Мне все равно. Я должен освободиться! — настаивал Карл.
«Свобода недостижима. Выбор есть лишь между плохим и очень плохим. И ты просишь о последнем», — предостерегала собеседница.
— Я хочу, чтобы ты забрала меня отсюда. И это мой свободный выбор! — рявкнул Карл.
«Ты ничего не знаешь, а я не могу тебе рассказать. Послушай меня хоть раз — уходи!»
— Освободи меня! Выпусти! — его кулаки забарабанили по стеклу. — Я больше не могу так существовать!
«Стой, стой, стой! — отчаянно заверещал голос. — Не делай этого!»
Но Карл продолжал барабанить. Ему казалось, что весь мир сжался до размеров шкафа — и это было его фатальным заблуждением. Он совсем забыл о Тьме свыше. Нельзя было привлекать ее внимание.
От чудовищного удара мастерская содрогнулась до основания. Затрещали перекрытия, что-то дробно застучало по шкафу. Здание повело на один угол, на другой. А потом оно начало рушиться.
Карл молниеносным движением полностью влез в шкаф, свернулся калачиком и набрал воздуха в грудь — так ловко, будто его этому учили.
На секунду все утихло. А потом Тьма всей своей необъятной массой обрушилась на Карла.
Темнота. Могильный холод. Но Карл мог дышать, пусть воздух и отдавал чем-то химическим. Он попробовал пошевелиться, но со всех сторон его охватывало что-то мягкое, упругое. Пальцы его нащупали какие-то твердые пластины. Камешки, слюда? Нет, их много, и они расположены слишком регулярно, пружинят при нажатии. А вот под большими пальцами и какие-то крутящиеся штуки! Запястья зажаты, не сильно, но освободить их не получалось: локти упирались.
Подергавшись немного в своей мягкой тюрьме, Карл обратил внимание, что темнота перед ним не очень-то и совершенна: будто серая поволока перьями парит перед глазами. Подавшись вперед, Карл покрутил головой и понял. То блики слабого света на стекле!
— Э… Эй! — хриплый голос глухо ударил по ушам.
Представлялось невероятным, что кто-то снаружи может его услышать, но он все же позвал:
— Вайолет!
Тихая мелодия в пару тактов проиграла, казалось, прямо в голове. По стеклу слева направо проскользнули фиолетовые искры, искривившиеся в силуэт кошачьих ушей.
— Карл, — приятный женский голос констатировал: теперь он не один.
— Вайолет? Где я? Что происходит? — срывающимся голосом спросил Карл.
— Карл, мы находимся на орбите планеты «би» в системе Глизе 422.
— Какого черта? Что происходит? Ты шутишь?
— Успокойся, Карл, — промурлыкала Вайолет. — Я здесь, чтобы тебе помочь.
— О, да, черт побери, помощь мне очень нужна! — согласился Карл. — Так что происходит?
— Амнезия и дезориентация — нормальные остаточные эффекты гиперсна, — отчеканил призрачный голос. — Память вернется к тебе.
— Как я здесь оказался?
— Ты подписал контракт с корпорацией «Интерплэнетари Металс», — объяснила Вайолет. — Тебя и твоих коллег одели в бодишаттлы, погрузили в анабиоз. Вы совершили межзвездный рейс в транспортировочном контейнере на зафрахтованном у «Эдж Космолайнс» корабле.
— Зачем?
— Вы должны были провести монтаж астрономического маяка на одной из лун планеты «би».
— Ну и где все? — пробормотал Карл. — Где корабль?
— Мне неизвестно, — ответила Вайолет. — Судя по имеющейся у меня телеметрии, вскоре после прибытия к планете «би» корабль прекратил существование.