Шрифт:
Э. Ч. Табб
ВАЗА ЭПОХИ МИН
Перевод Э. Кабалевской
Антикварная лавка была из тех, чьи товары по карману только самым большим богачам и коллекционерам. В витрине по левую сторону стеклянной двери стояла одна-единственная ваза из отшлифованного вручную хрусталя, по правую - египетская солнечная ладья.
Дон Грегсон секунду помедлил перед дверью и глубоко посаженными глазами зорко оглядел улицу. От катастрофы не осталось и следа. Все обломки уже убраны, а последние пятна крови смыл дождь. Даже обычные в таких случаях зеваки успели разойтись по своим делам. Дон Грегсон снова повернулся к двери, толчком распахнул ее и вошел в лавку.
Эрлмен и Бронсон стояли возле немолодого щуплого человечка с тонкими руками и проницательным взглядом.
Два-три приказчика скромно держались поодаль. Полицейские уже ушли, вот и отлично. Эрлмен выступил вперед: - А, Дон. Быстро ты добрался.
– Генерал старается. Это владелец лавки?
Макс Эрлмен кивнул и быстро проговорил: - Мистер Левкин, это Дон Грегсон из особого отдела ЦРУ.
Новые знакомые пожали друг другу руки, и Дон с удивлением отметил про себя, что в хрупких пальцах хозяина лавки таится цепкая сила. Бронсон, как всегда, стоял и глядел во все глаза - туго свернутая пружина, готовая в любую секунду развернуться и ударить.
– Очень жаль, что пришлось познакомиться при таких печальных обстоятельствах, - сказал Дон хозяину.
– Расскажите мне, пожалуйста, все по порядку.
– Как, еще раз?
– Да, пожалуйста. Всегда предпочитаю сведения из первых рук.
Левкин пожал плечами и развел руками - жест, старый как мир.
– Меня ограбили, - сказал он просто.
– У меня украли самую драгоценную вещь во всей лавке. Это была маленькая старинная ваза времен династии Мин, необычайной красоты. Понимаете?
– Какого размера?
Левкин показал, и Дон кивнул.
– В вышину дюймов шесть, свободно уместится в кармане. Вы сказали, это ценная вещь; сколько она стоит?
– Я сказал "драгоценная", - поправил Левкин.
– Ну как оценить произведение искусства? Она стоит столько, сколько за нее готов уплатить знаток. Скажу вам только, мне предлагали за нее сто тысяч долларов, и я ее не отдал.
Эрлмен крякнул, дымок сигареты на мгновенье скрыл его худое озабоченное лицо и воспаленные глаза.
– Опишите этого человека.
– Среднего роста, среднего сложения, хорошо одет, каштановые волосы, глаза... удивительные глаза! Весом фунтов сто семьдесят, мягкая манера говорить, очень вежлив и спокоен.
Эрлмен через голову Левкина переглянулся с Доном и кивнул.
– Ничего напускного, - продолжал Левкин.
– Ни намека, что он не тот, кем кажется. Ну никаких причин подозревать, что он вор.
– Он не вор, - сказал Дон, но тут же нахмурился и прикусил язык. Продолжайте.
– Мы с ним поговорили. Он интересовался редкими антикварными вещами, и я, естественно, показал ему вазу.
И вдруг - шум, треск, уличное происшествие. Мы все невольно кинулись к двери. Катастрофа была серьезная, мы отвлеклись, но только на минуту. Этого оказалось достаточно. Когда я опомнился, его уже не было, и вазы тоже.
– Вы уверены, что это он ее унес?
– настойчиво переспросил Дон. Может быть, она спрятана где-нибудь здесь? Подумайте.
– Полиция уже спрашивала меня об этом. Нет, ее здесь нет, я все перерыл. Он ее украл.
– Впервые за весь разговор Левкин не сдержал волнения.
– Прошу вас, найдите ее. Вы постараетесь, да?
Дон кивнул и взглядом отозвал Эрлмена в сторону.
Бронсон, конечно, тоже подошел.
– Они его опознали?
– Дон говорил привычным шепотом, услышать его могли только те, к кому он обращался.
– Точно ли это он?
– Я показывал фотографию. Клянутся, что он. Он самый и есть.
– Мне надо знать наверняка. А катастрофа? Может, она была подстроена?
– Ни в коем случае. Такси сшибло пешехода и врезалось в грузовик. Пешеход мертв, таксист, видно, останется без ноги, а шофер грузовика тяжело ранен. Все это слишком серьезно.
– Совпадение?
– Дон покачал головой.
– Нет, уж очень мало было времени. Левкин не дурак, притом даже самый ловкий жулик не сразу смекнет, что тут подвернулся редкий случай и можно им воспользоваться. Все это требует времени. Обыкновенный жулик просто ничего бы не успел, да и Левкин бы не сплоховал. Кажется, ты прав, Макс.
– Конечно, прав. Это Клайгер.
– Вид у Эрлмена был удивленный.
– Но зачем он это сделал, Дон? Зачем?
Грегсон не отвечал, он напряженно думал.
– Зачем?
– повторил Эрлмен.
– Зачем ему воровать эту вазу? Ее не продашь, не съешь. Ему остается только сидеть и смотреть на нее. Зачем же?
Генерал Пени задал Дону тот же вопрос, но в отличие от Эрлмена он потребовал ответа. Генерал обмяк в глубоком кресле за большим столом и выглядел еще старше и еще встревоженней, чем в тот день, когда все началось. Дон его понимал. Поистине на шее у генерала затягивается петля.
– Ну?
– Голос выдавал нетерпение и досаду. Был он хриплый, в нем таилось раздражение, звучали повелительные нотки; чуткости или терпению места совсем не осталось.
– Вы нашли то, что, по-вашему, требовалось найти?
– Мы нашли то, что, по-моему, могли найти, - поправил Дон.
– Какого ответа вы хотите?
– Вы что, спятили?
– Пени вскочил.
– Вы же знаете, что для нас главное. Найти Клайгера! Больше никакого ответа мне не нужно.
– Может, вам все-таки интересно, почему он сбежал?
– спокойно возразил Дон.
Пени выругался. Раз, другой. Дон стиснул зубы, потом заставил себя успокоиться. Медленно закурил.
– Три недели назад Элберт Клайгер решил уйти из Дома Картрайта - и ушел, - сказал Дон.
– С тех пор весь ваш аппарат только и делает, что ищет его. Почему?