Чтение онлайн

В бауле имелся бутерброд, в котором место колбасы, за неимением оной, занимала котлета. Гамбургер. Так как целые сутки предстояло провести в дороге, то Вовка купил пять котлет таких в столовой и бутербродов наделал. Неизвестно, есть ли в тех аэропортах буфеты и даже если и есть, то, сколько стоит удовольствие в них поесть, читай — отравиться. Республики южные. Мало ли чем немытым накормят.

Выкупив заказанный для него Аполлоновым билет, Вовка, вышел на улицу подышать ароматным южным воздухом. Рядом со зданием аэропорта цвели какие-то деревья, но аромата не чувствовалось. Не сирень и не черёмуха, от запаха которой лёгкие сами расширяются.

Стоял, смотрел на садящееся за горы солнца и всё обдумывал, как же залегендировать ломание стены в жилом доме, или в этом «Тресте Столовых», ничего интересно в голову уставшую не приходило. Нужно было сходить в туалет и поспать те четыре часа, что оставались до его рейса.

— Парень, закурить не найдётся? — нет, не узбек. В этом времени узбеки ещё не курят. Разве насвай свой сосут. Подошедший был русский, щетина, фиксы железные. Кепка на глаза надвинутая.

— Не курю.

— Спортсмен?

— Ну, да спортсмен, — говорить не хотелось, но этот пристал, как клещ, не отдерёшь.

— А время не подскажешь, спортсмен? — мужичонка был на голову ниже и угрозы Вовка не чувствовал.

— Скоро восемь, — на часы глянул.

— В Москву? Есть время. Тут за углом Равшан плов варганит, недорого. Пальчики оближите. Пойдём? — Как-то так сказал, мелкий, что ответить ему «нет», не получалось. Словно загипнотизировал. Какое-то нейролингвистическое программирование.

Вовка молча пошёл за мужичком. Здание аэропорта, необычное. Изыск архитектуры среднеазиатской. Или греческой? Вдоль всего здания колонны. От начала до конца и крыша как бы лежит на этих колоннах. Получается такой, как это называется — балкон, нет. Балюстрада? Нет — это лестница. А как тогда? Портик? Точно, наверное, портик, только не украшенный всякими ионическими колоннами. Колонны простые. Ни каких украшений. В летнюю жару, Ташкент же, наверное, хорошо постоять под этим портиком, обдуваемым ветерком с гор. Дошли до поворота и Вовка увидел, что и правда, там варили плов — настоящий узбек в полосатом ватном халате. Дымок как раз в их сторону слабым ветерком сносило.

— Ай, брат, подходи такой палов вкусный. Сам бы всё съел. Тебе как другу один коса насыплю. Двадцать сом.

Двадцать рублей? Не бесплатно.

Большой казан, почерневший от огня, и с крышкой, тоже почерневшей. Рис янтарного цвета. Даже кусочки разорванного мяса видны и большая головка чеснока сверху. Эх. двадцать рублей не деньги, решил Вовка, и присел на небольшую скамеечку. Что там той котлеты было после двух часов тяжёлого футбольного матча, он килограмма три всяко-разно потерял. И огромную кучу килокалорий. Футболистов толстых не бывает. Все сухие. Побегай полтора часа по полю.

Косушка, это миска такая небольшая, получилось на один зуб. Так хотелось ещё с двадцатью рублями расстаться. Вот только в туалет сходить надо.

— Слушай, уважаемый, — обратился Фомин к повару, — где тут у вас удобства?

— Какой удобства? А, эти удобства. Нет ни какой удобства. Вон, туда в посадку иди, там неудобно, но мал-мал удобно.

— В эти? — Метрах в пятидесяти было что-то типа аллеи, ну, или на самом деле посадок.

— Та, туда ходить.

— Я провожу, да и самому надо, — поднялся зазывала, что его сюда заманил.

Дошли до аллейки этой. Там сразу запах мочи проявился. Да, мал-мал удобно. Вовка расстегнул штаны и тут какой-то подозрительный шум за спиной образовался.

Вовку кто-то ворочал. Что вставать пора? А будильник? И Третьяков почему-то молча его ворочает. А не аккуратно трясёт за плечо со словами: «Фома, подъём!». Ерунда какая. А голова почему болит? Простыл? Заболел? Стоп, он же плов ел. Отравился, но при отравлении не голова болит, а совсем другое место. Его опять перевернули и стали штаны снимать. Врачи? Понятно, в больницу попал.

Фомин попытался открыть глаза. Какая-то корка мешала. Получилось только один. Он лежал не на кровати или, там, на каталке в больнице, а в той самой аллейке, куда и пошёл насущную потребность организма осуществить. Прямо перед глазами маячила чья-то голова, и голова была почему-то в его фуражке восьмиклинке. Вовка попытался второй глаз открыть, но только боль в затылке усилилась. В это время товарищу, что снимал с него бостоновые брюки, это удалось, и он выпрямился, встав на колени. Оба-на. Да это же тот самый фиксатый зазывала, что уговорил его «палова» попробовать. И спрашивается, зачем он с него штаны снял?

Мать твою, налево, да он извращенец! Ну, нет, так дело не пойдёт! Тут вам не толерантная Америка! Вовка подобрал правую ногу и со всей силы вдарил голой пяткой в нос извращенцу. Хрясь. И нос товарища вдавился в голову, а из того места, где он был до этого, прямо хлынула кровь, не как у Тарантины фонтаном, а пузырями и ручейком. Фиксатый хрюкнул и завалился на бок. А пятка почему голая? Где дорогущие казачки, что ему в сапожной мастерской сшили? Половину зарплаты отдал за них.

Вовка попытался подняться. Пусть и со второго раза, но удалось сесть. Фиксатый лежал на боку и заливал кровью его штаны от наградного костюма. Блин блинский, кровь же не отмывается толком. Фомин попытался вытащить брюки из-под извращенца, но острая боль в затылке как даст, словно раскалённую иглу в голову воткнули. Тогда попытался тянуть медленно. Фиксатый застонал и заворочался. Не пойдёт так. Вовка с трудом отполз чутка, опять подобрал ногу, и врезал снова по тому месту, что кровь исторгала. Нос, наверное, там раньше был. Опять извращенец хрюкнул и дёргаться перестал.

Это напряжение опять иглой голову прострелило. Вовка даже лёг назад на травку и прошлогоднюю листву. Полежал пару минут. И понял, что пора подниматься, а то извращенец опять очухается и на третий удар сил не хватит. Снова сел. Пальто и пиджак с него фиксатый успел снять. Лежали они рядом и были аккуратно сложены. Странный извращенец?! Фетишист. Ого, и часов на руке нет. Да и фуражку забрал. Да, твою же налево, это просто грабитель! И они с поваром этим банда какая-то, должно быть. Выбирают прилично одетого пассажира и заманивают вкусным и не сильно дорогим пловом. А потом вот сюда в аллейку эту заманивают и по голове, чем металлическим. Точно, вон арматурина лежит. Повезло, что не насмерть. А должно быть на это и был расчёт. Нет, повезло то, что решил выпендриться и эту фуражку восьмиклинку в ателье себе заказал. Нужно же весной в чём-то было ходить, в цигейковой шапке красиво, конечно, но в мае могут люди не оценить. Ещё пальцем начнут показывать, как на дурачка, вот и решил себе сначала кепку купить. Но в магазине чёрных под цвет пальто не было и тут вспомнил фуражку, в которой Жириновский ходил. Ходит? А нет, будет ходить. Вот себе такую и надо заказать. Пошёл в ателье. А там говорят, что вон почти такая готовая есть. Посмотрел. Ну, не такая, у того круглая, а тут восьмиклинка и она в виде кепки.

— А можно тулью стоячую сделать? И чтобы околыш виден был. — Спросил у мастера.

— Сложно. Это как фуражку? — руку к голове приставил, как бы честь отдава.

— Нет, — Вовка попросил карандаш и нарисовал фуражку Жириновского.

— Хорошо, молодой человек. Картонную вставку, как на фуражке придётся делать.

— А нельзя по-другому? — Ну не может быть, чтобы у Владимира Вольфовича была там картонка вставлена.

— Можно кожаную вставку изнутри сделать. Так может вам и тулью кожей усилить, тогда форму точно держать будет. — Предложил мастер еврейской наружности.