Чтение онлайн

Его сиятельство беседовал с пойманным шпионом дольше, чем мог предположить Манфред. По окончании граф велел снять с пленника кандалы и объявил, что со стражника Эйкена снимаются все подозрения по обвинению в шпионаже. На этом вопрос о его виновности закрыт окончательно, а сам Эйкен включён в число сопровождающих графа лиц. В тот же день Фридхелм засобирался в дорогу и перед отъездом вызвал к себе Манфреда.

– Должен сообщить вам, господин егермайстер, что мои планы относительно проекта "Напарник" изменились. С этого момента он прекращает своё существование. Всю документацию по исследованиям необходимо уничтожить. Я знаю, сколько сил вами вложено в проект, и понимаю, что вы никак не ожидали услышать от меня подобного заявления. Вы - один из немногих людей, которым я могу безоговорочно доверять, поэтому считаю возможным объяснить, почему мной принято такое непростое решение.

Вражеский агент Эйкен представляет здесь людей, целью которых является помешать военному столкновению Востока и Запада. То, что сообщил шпион, не является для меня новостью, и тем больший интерес вызвали сведения о заговорщиках внутри Ордена Зрячих. Они пытаются спровадить на покой архиепископа Берхарда и добились в этом нелёгком деле значительных успехов, из чего я могу сделать вывод, что нам с ними по пути. До поры до времени, конечно. Я не отказался от своих идей по изменению государственного строя.

Сложившийся между Остгренцемм и Энгельбруком паритет легко может быть сломан, и только совместными усилиями мы избежим большой беды. Если какое-либо из герцогств решит проводить самостоятельную политику, не учитывающую интересы противоположной стороны, это плохо закончится для всех нас.

Политика - искусство побеждать своего врага, делая ему уступки. Мои новые остгренцские партнёры пошли на большие уступки, но взамен попросили ликвидировать проект "Напарник". Таким образом, это моё одолжение им. Очень незначительное, учитывая существенные выгоды, которые приобретает Западное герцогство.

Я уже ознакомил начальника охраны с планом, согласно которому все постояльцы, учитывая их виновность перед государством, подлежат смертной казни. Заодно пустим в расход демонов, содержащихся в зверинце. Вашей задачей является уничтожение любых документов, где описывается процесс исследований. Есть ли у вас вопросы, друг мой?

– Сержант Ладвиг...
– Только и смог вымолвить егермайстер.

– Наравне с другими постояльцами.
– Бесстрастно ответил Фридхелм.
– Я даже знаю, кому поручить его ликвидацию. Для них это - дело чести.

* * *

"Как ты себя чувствуешь?" - Спросил Ладвиг, когда у него появилась возможность поговорить с Напарником.

"Хорошо.
– Ответил демон.
– Ранения не опасны. Твоё вмешательство помогло избежать серьёзных повреждений".

"Я не мог спокойно смотреть, как тебя будут убивать".

"Благодарю за помощь. Это был хороший поединок. Я смог узнать много нового о людях".

"Чем же охотники на демонов тебя заинтересовали?
– Удивился Ладвиг.
– Они стали действовать успешно только с того момента, как нарушили правила".

"Я не их имел в виду. Ты знаешь человека, который призвал наших соперников к повиновению?" - Демон показал образ графа Фридхелма.

"Да. Он из тех, кто отдаёт приказания другим".

"У него особенный голос. Сильный. Нельзя не подчиниться, когда приказывают таким голосом. Мне не известно, что тот человек сказал нашим соперникам. Слова не имели значения. Звучание его голоса было сильнее того, что он мог сказать. Его голос подействовал и на меня, заставив прекратить поединок, хотя мне очень хотелось продолжить".

"Ты не боялся погибнуть?"

"Нет. Страх - человеческое чувство. Оно помогает людям выжить. Вам свойственно ценить жизнь. И это при том, что правильно распорядиться своей жизнью удаётся очень немногим из вас. Если бы я умел разговаривать, то каждому встреченному мною человеку задавал бы один и тот же вопрос: Зачем ты живёшь? Я абсолютно уверен, что в большинстве случаев не получил бы точного ответа".

"Ты бы не получил даже двух похожих ответов. Такое трудно выразить при помощи нескольких слов. Я бы тоже не смог.
– Признался Ладвиг.
– Цели бывают разные. Ближайшие и отдалённые. Для кого-то главная цель - не остаться голодным до вечера, а для другого - стать лучшим в деле, которым он занимается. Пути, ведущие к результату, тоже разные".

"Речь не о целях, достижение которых способствует обеспечению потребностей человека. У всех людей должна быть какая-то общая цель. Цель, свойственная только людям, и никому другому. Тебе известно о существовании такой цели?".

"Я - не тот, кто мог бы ответить за всё человечество. Такие вопросы нужно задавать не мне. Не представляю, кто мог бы знать ответ".

"Тот, кто знает ответ на вопрос, присутствовал на поединке.
– Демон снова показал образ графа Фридхелма.
– Благодаря ему я понял, почему одни люди подчиняются другим, даже не выясняя, кто из них сильнее".

"Каждый из нас - не сам по себе.
– Стал объяснять Ладвиг.
– Мы живём в обществе, где существуют законы и правила, обязательные для всех. Не все законы нравятся людям, но исполнение правил делает нас людьми, а не толпой рвущих друг друга на части зверей".

"Те, кто устанавливают правила для остальных, тоже их соблюдают?"

"Не всегда".

"Ты хотел сказать: "никогда не соблюдают", но в последний момент изменил свой ответ. Почему?".

"Уже научился отслеживать любые мои мысли?
– Не скрывая своего неудовольствия, спросил сержант.
– Даже те, которые я не успел выразить?".

"Я изучил тебя лучше, чем ты можешь себе представить. Знаю, откуда ты берёшь образы, из которых формулируешь мысли. В моём распоряжении вся твоя память. Я с высокой точностью могу предсказать, какими будут ответы на мои вопросы".

"Тогда к чему весь этот разговор? Я больше не представляю для тебя никакого интереса!".

"Ошибаешься. У меня есть доступ к твоей памяти, но я не в состоянии понять многих вещей, которые кажутся тебе обычными. Без общения с тобой, я не смог бы найти применения своим знаниям. Другие люди интересны тем, что совершают поступки, которые вредят им самим даже больше, чем действия недругов. Я пытаюсь понять, зачем они это делают, но пока не нахожу ответа. Любое другое существо, которое настолько не заинтересовано в собственном благополучии, было бы обречено. Но не человек. Я знаю, как устроено человеческое мышление, но от этого оно не стало для меня более понятным".