Чтение онлайн

«Сотрудниками УБНОН УВД Новосибирской области в августе с. г. в ходе операции „МАК“ пресечена деятельность группы сбытчиков наркотических веществ с межреспубликанскими связями. Было арестовано пять человек, из которых двое — граждане Таджикистана. Преступная группа занималась ввозом из Душанбе в Новосибирскую область наркотиков. Изъято 4 кг опия и 180 г героина. В общей сложности по ценам черного рынка на 60 тысяч долларов США».

«В Московской области задержано двенадцать граждан Таджикистана, у которых изъято два килограмма опия и двести грамм гашиша».

«Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков МВД РФ только в последнее время ликвидировало шесть международных наркогруппировок, поставлявших наркотики через Таджикистан. Арестовано двадцать семь человек, изъято 3 кг опия, 4, 6 кг героина, 0, 5 кг гашиша на сумму по ценам черного рынка миллион долларов США…»

Поток наркоты. Девятый вал. Из Таджикистана везут героин на гражданских и военных самолетах. Курьеры приспосабливают для транспортировки чемоданы, сумки с двойным дном, контейнеры с продукцией, а то и собственные желудки. Перевозчики не боятся ни пули, ни тюрьмы, потому что большинству из этих людей нечего терять. Потому что в тюрьме в России лучше, чем умереть от голода или свалиться в арык с перерезанным горлом у себя на родине.

Таджикистан — горная, выжженная войной, высушенная ненавистью братоубийственной войны страна. Часть истекшей кровью, разодранной стервятниками советской империи. То, что творилось в Таджикистане, как все там начиналось, знаю из первых уст. Мой дядя — главный инженер Душанбинского строительного треста — успел вовремя уехать из города, где прожил всю жизнь. Но насмотрелся на многое. Видел, как от демократической общественности России выступал будущий мэр Питера и будущий обвиняемый во взятках Собчак, как он орал на митинге оппозиции:

«Москва с вами», а в это время благодарная ему за это оппозиция по всему Таджикистану заваливала арыки трупами своих политических противников, а заодно и русских, и иноверцев. Сколько там погибло под хор из Москвы о правах человека, о необходимости политического диалога, о развитии национального самосознания? Сто тысяч? Двести? Что-то около того — кто считал. Так уж получилось, что первая мысль в пробуждающемся национальном исламском самосознании была — «рэзать». Рэзать тех, кто другой нации, другой веры, других политических взглядов. Советская империя развалилась, и отвалившиеся куски умывались кровью. А в это время власть имущие светочи рынка и демократии, дорвавшись до власти в России, оптом продавали друзей России и миловались с ее врагами.

Двести первая Российская дивизия спасла тогда положение. Иначе что творилось бы в Таджикистане — трудно представить. Но страна продолжает кровоточить в гражданкой войне. Потихоньку там подбирается голод. А рядом, через границу, — афганские душманы. Рядом — горы орудия. И рядом — океан наркотиков. Все наркотики идут в Таджикистан из Афгана.

Для Афганистана наркотики — жизнь. Страна десятилетия воюет с иностранцами и друг с другом. Там почти не осталось промышленности и гибнет сельское хозяйство. Зато есть наркотики. Наркотики — это пища для голодающих. Это машины и горючее. Это лекарства для больных. Но главное — это оружие и боеприпасы. Без них в Афганистане делать нечего. Война там — образ жизни. Безоружный погибает. Поэтому торговали, торгуют и будут торговать наркотой.

Афганистан поставляет в год на рынок две тысячи тонн опия. Притом если раньше путь шел через Иран в Турцию, там опий перерабатывался в героин и растекался по Европе, то теперь в число главных получателей входит Россия.

В афганском Файзабаде за килограмм опия дают полсотни долларов. В Хороге в Таджикистане цена возрастает уже до двух сотен. В Оше в Киргизии — будет уже тысяча-полторы тысячи «зелени». В Алма-Ате — пять «тонн». Ну а в Москве — десять тысяч долларов. Правда, в последнее время в связи с экономическим кризисом и перепроизводством товара цены немножко начали падать.

В последние годы в самом Афгане развернулась сеть лабораторий по производству героина. Так что потоком пошел чистейший порошок. Это как поток лавы, залившей Помпеи. Вот только Помпеи — это все без исключения русские города…

Когда я только начинал работать по наркотикам — это было семь лет назад, — марихуана считалась серьезным зельем, опий-черняшка и сваренный кустарно винт — это было пределом. Героин и кокаин были огромной редкостью. Два-три года назад будто шлюзы прорвало. Наш город, да и вся Россия утонули в афгано-таджикском героине.

Героин возить куда выгоднее, чем опий. В Афгане грамм «белого» стоит доллар, в Таджикистане — пять, в Москве оптовикам сдают по пятьдесят-шестьдесят, распространители берут по девяносто-сто, бадяжат (разбавляют всякой дрянью типа мела) и продают уже до десяти долларов «чек», в котором одна десятая, а то и меньше, грамма.

Так что есть кому сказать спасибо за героиновые российские грезы. Спасибо афганцам — они не без выгоды для себя мстят России за десять лет войны. За то, что мы влезли туда, куда не надо было, а потом, под завывания плешиво-пятнистого Генерального властителя СССР, вывели войска, с готовностью продав своих союзников и отдав несчастную страну во власть моджахедов. Спасибо таджикам — они мстят России все за тот же грех предательства, за то, что в свое время старшие братья их оставили в беде, один на один с теми же душманами. Зло возвращается. Зло растекается по России мертвенно-белым героиновым порошком.

Сегодня на наркоденьги живет оппозиция в Таджикистане, так же подкармливаются там и чиновники. Наркоденьги — это способ безбедной жизни и для российских военных. Многие из них тоже вписываются в наркобизнес, притом очень органично. Чуть ли не каждый месяц на российских военных самолетах, вертолетах изымаются наркотики… «В самолете „Ан-26“ Министерства обороны России обнаружено 3 кг опия…» «В Душанбе в вертолете „Ми-8“ изъято 22 кг опия…» «В Душанбе — опять в военном вертолете — изъято 100 кг опия на миллион долларов — перевозили зелье из Приграничья в столицу…» Огромные деньги — огромные соблазны. Помню, мы задерживали полгода назад бывшего подполковника-пограничника — тот бойко торговал героином; изъяли у него почти полсотни грамм. Героин шествует победно, руша одну за другой все преграды. Мораль, честь — что это сегодня перед длинным баксом Даже для государевых людей, для офицеров. Их кинула Родина в нищету, их поливали грязью, унижали год за годом, кидали умирать за чьи-то деньги в Чечне. Российская власть продала своих военных, внушала им — спасайся сам, делай Деньги. И вот пришла страшная пора — настало время платить по счетам за предательство своих людей. Только вот платят почему-то не те. Платят дети, которые мрут от героина…

Я перевернул еще несколько страниц. И тут из коридора послышался истошный вопль:

— Клянусь поком, не мои наркотики!

У таджиков говор такой — они не «Богом», а каким-то загадочным «поком» клянутся. Арнольд, как осла на привязи, за галстук втащил в кабинет чистенького смуглого перепуганного таджика. На вид задержанному было лет тридцать. Следом ввалились Галицын и Асеев.

— Смотри, какого чистюлю нашли, — потрепал Арнольд таджика по щеке.

— Это не правда! — долдонил тот. — Не продавал наркотики!