Чтение онлайн

— Млад Мстиславич! — Добробой вырвался вперед, — кто это? Что случилось?

Родомил приподнялся, услышав его голос.

— Задержите… Хотя бы одного задержите… — шепнул он и потянулся вперед, словно хотел ползком догнать удаляющихся врагов.

— Да хоть всех! — пожал плечами Добробой и шагнул вслед за скрывшимися в метели тенями. Невидимый щит задержал его лишь на секунду, он толкнулся в него, как в запертую дверь и преодолел безо всякого труда — он тоже был шаманом, юным, полным сил и молодецкой удали. Вслед за ним вперед шагнул Ширяй со своими руками, замотанными в тряпки.

— Куда? — крикнул Млад, — а ну назад! Назад, Добробой, я кому сказал!

— Пусть догонят… — еле слышно выговорил Родомил, — пусть хотя бы одного…

«А тот, что ждет тебя внизу, готов отдать не только свою жизнь, свою правую руку, но и твою жизнь, жизнь твоих учеников, их руки, ноги и сердца», — загремели в голове слова бога грозы.

— Нет! — яростно ответил Млад, — Их просто убьют! Назад, Добробой!

Что просил у него Перун за ответы на вопросы? Жизнь Добробоя и правую руку Ширяя?

— Пусть попробуют меня убить! — рассмеялся шаманенок, как вдруг над самой его головой низко свистнула стрела и воткнулась в ствол дерева за костром. Млад непроизвольно оглянулся: короткая стрела, для самострела, выпущенная с огромной силой, она бы прошила череп парня насквозь! Ветер сбил прицел…

— Пригнись! — только успел крикнуть Млад, но Ширяй его опередил, прыгнул на плечи товарищу, пригибая того к земле — вторая стрела просвистела над ними и ушла в снег далеко за пределами поляны.

Самострел — не лук, два раза подряд не выстрелишь.

— Сколько у них самострелов? — спросил Млад у Родомила.

— Два, — Родомил попытался подняться, — они хотели убить нас из темноты, но ветер помешал. В меня просто не попали, а тебя задели вскользь, по оберегам.

Так вот что это был за удар в грудь, после которого Млад почувствовал, что падает! Стрела!

— Бегите, бегите за ними, ребята, догоните их! — взмолился Родомил, — Они раненого тащат, они не уйдут от вас!

— Не смей… — покачал головой Млад и пошатываясь пошел вслед за шаманятами, — не смей подставлять мальчишек… Добробой, вернись! Вернись, или… или ищи себе другого учителя!

— Да ничего, Млад Мстиславич! Щас догоним! — махнул рукой шаманенок, словно и не слышал того, что сказал ему Млад.

— Добробой! Я не шучу! Это не кулачный бой в Сычевке! — Млад прошел сквозь невидимый щит — то ли Добробой пробил в нем брешь, то ли сила щита была на исходе, — Ширяй! Ты-то куда!

— Помогу, — коротко бросил тот.

— Я тебе помогу! Вернитесь назад, оба! — рявкнул Млад, но, как всегда, никто не обратил внимания на его приказы. Он попробовал бежать за мальчишками, но тут в воздухе снова свистнула стрела, чудом не задев шаманят. Те приостановились и укрылись за деревьями, плотно прижавшись к стволам. Млад подумал только о том, что успеет догнать их, пока они ждут второго выстрела. В тот миг, когда выстелил второй самострел, ему свело ступню, вывернув ее в сторону: от неожиданности он вскрикнул, споткнулся и упал на колено. Сзади застонал Родомил, хором ахнули шаманята и, забыв о преследовании, кинулись к учителю.

— Что? — Ширяй с разбегу хлопнулся перед Младом на колени, — что? Куда? Куда попала?

Добробой присел рядом на корточки и испуганно хлопал глазами. Млад сначала не понял, чего они так испугались, и только потом догадался: они подумали, что он ранен! Нехорошо было действовать хитростью, но он изловчился и ухватил Добробоя за воротник.

— Никуда не попала, — прошипел он сквозь зубы — судорога так и не отпустила, — ногу мне свело. Какой ты подлец, Добробой. Я же тебе сказал: вернись.

— Так ты ж босиком! — открыл рот шаманенок, — я сейчас! Я сейчас валенки тебе… погоди, Млад Мстиславич, сейчас!

Он сорвался с места, и, конечно, воротник Млад в руке не удержал.

— Уйдут, — простонал Родомил, чуть не плача, — уйдут!

— Хорошо бы, — проворчал Млад себе под нос.

Родомила отвели к медикам, подняв с постелей чуть ли не всех университетских врачей: те насчитали четырнадцать ножевых ран, из которых две можно было считать опасными: в бедро и под правую ключицу. Он потерял много крови, едва не терял сознание, когда его начали перевязывать, но приговаривал слабым голосом, что он живучий и через неделю поднимется на ноги. Сетовал на то, что не сможет доехать до Пскова, послал гонца к князю — сообщить об этом.

Только по дороге домой Млад заметил, насколько продрог. Ноги окоченели и плохо слушались, полушубок продувался насквозь, лицо обветрилось, за шиворот набивался снег, пальцы на руках перестали разгибаться, а отмороженные уши огнем горели под треухом.

Дана ждала его. Ему показалось, что она и не ложилась.

— Младик, все хорошо? — она поднялась ему навстречу.

Он кивнул и попытался расстегнуть полушубок.

— Родомил Малыч ранен, — выпалил с порога Ширяй, — его четырнадцать раз ножом ударили.

— Как? — Дана села обратно на лавку и поднесла руки к лицу. Она испугалась за Родомила!

— Медики сказали — ничего опасного, — тут же добавил Добробой, чтоб ее успокоить, — через неделю поправится.

— Ничего не понимаю, — она тряхнула головой, — разве такое возможно?

— Все возможно, — уверено и свысока заявил ей Ширяй, — ты лучше Млад Мстиславичу помоги — видишь, ему пуговицы не расстегнуть.

— Я сама разберусь, что лучше, — фыркнула Дана, — наглец!

— Да я сейчас помогу, — тут же кинулся к Младу Добробой, не успевший даже снять шапку.

— Не надо, — Дана поднялась, — раздевайся сам.

— Конечно! Что бы я ни сказал — все наглец! — проворчал Ширяй, — А чуть что: пойдите, мальчики, проверьте! А кто первый сказал, что там не все в порядке? Кто неладное за версту чует, а?

— Это тебя не извиняет, — повернулась к Ширяю Дана, — и нечего прикрываться хорошими поступками.

Млад молча стучал зубами, слушая их обычную перепалку. Мыслей в голове было много, но они как будто замерзли и шевелились лениво, нехотя. Но самая горькая из них билась в виске синей жилкой: сейчас она пойдет к Родомилу. Она испугалась за него, она пойдет к нему, чтоб убедиться, все ли на самом деле так легко и хорошо, как сказали шаманята. И потом — кто-то же должен за ним ухаживать?