Вечный поход
Шрифт:
Он резким движением выхватил из ножен свою саблю. Клинок зловеще блеснул и замер возле носа старшего пленника. Однако остановившиеся глаза оборванца не обращали никакого внимания на смертельную угрозу. Он явно был не в себе… Словно оцепенел, войдя в транс… Его губы наконец шевельнулись, и в тишине возникли слова:
– Ты говоришь, единственная правда?.. А как же быть с Бектером?…
Клинок вздрогнул, прикоснулся к коже на шее. Из точки соприкосновения выступила красная капелька. Начала набухать, поползла по блестящему металлу.
Но губы продолжали шевелиться.
– В год Свиньи на берегу реки Онона… в урочище Делиун-болдак… в семье Есугей-багатура родился мальчик… в правой руке новорожденное дитя держало кусок запёкшейся крови… это было признано знамением… мальчика нарекли Темучином… Есугей-багатур принадлежал к роду Борджигин, кости Кият… он был сыном Бардан-багатура, второго сына Кабул-хана… Бардан-багатур был старшим братом Котул-хана… У Есугей-багатура было два брата… старший Некун-тайдзи и младший Дааритай-отчигин…
Сабля Великого Хана с глухим стуком упала на пол.
– Темучин был старшим сыном… после ещё родились три сына… Джучи-Касар, Качиун-эльчи и Темуге-отчигин… и одна дочь Темулун… мать Темучина звали Оелун-еке… но у Есугея была ещё одна жена… от неё он имел двух сыновей… Бектера и Бельгутея….
Остолбеневшему Хасанбеку показалось, что в глазах Великого Хана шевельнулся страх. В это невозможно было поверить, но это было ТАК… Тело Чингисхана стало оседать на слабеющих ногах. Верный темник мгновенно возник рядом и поддержал повелителя. Усадил на подушки. Но облегчения это не принесло. Ровный безжалостный голос змеёй вползал в уши, лазал внутри головы и жалил… жалил… жалил…
– Вспомни, о Великий Хан… как твоя мать не желала ссор между братьями… Как за два дня до убийства… перед закатом солнца она долго беседовала с тобой… Напоследок сказала… «У нас, кроме собственной тени, нет друзей… кроме конского хвоста, нет плети»…
– Замолчи! – хриплый голос хана уже не угрожал, а скорее умолял. – Может быть, я и… Я поговорю с вами наедине… Но не сейчас… Завтра…
Губы пленника наконец-то застыли. В юрте воцарилась кратковременная тишина.
– Увести их… до завтра. – Голос повелителя окреп. – Я буду лично разговаривать с Великим Синим Небом. Хасанбек…
Нойон вопросительно застыл, преданно глядя в кошачьи глаза.
– Содержать под усиленной охраной… И чтобы ни один волосок…
Губы пленника… а может, посланника?.. дрогнули и плотно сжались, сминая непонятную усмешку.
Массивный клинок ханской сабли, валяющейся на полу, тускло отблёскивал.
Глава четвертая
Золотой кречет
– Хасан! – кричала смеющаяся мама. – Тащи его сюда!
Он наваливался на барашка сверху, смешно пытался обхватить и вместе с ним, недовольно блеявшим, валился на траву.
– Хасан-багатур! – не унималась она. – Неси, я жду!
Ну конечно же, он был настоящим багатуром. Ведь ему уже исполнилось пять лет! Да он способен одолеть даже злобного дэва, не то что какого-то противного бестолкового барашка…
Четвероногий, покрытый мелкими кудряшками неприятель, коротко и жалобно блея, первым вскакивал на ножки и успевал отбежать на несколько шагов. Но пятилетний багатур не отступал, и всё повторялось снова и снова.
Хасан цеплялся за его шерсть, обнимал за шею и всё старался, всё пытался поднять его, оторвать от земли, а потом уже нести к маме, как она просила. Но терял равновесие… Тяжёлый барашек наваливался на него, перевешивал и, падая вместе с малышом, придавливал того к земле. Снова и снова.
– Хаса-ан! – встревоженно кричала мама.
Теперь уж и он хохотал, выкарабкиваясь из-под мягкой туши. И, схватив за задние ноги, пытался тащить барашка по молодой траве. Тот брыкался, вырвавшись, пытался убежать…
Хасан гнался за ним. Всё дальше по весенней степи. Не оглядываясь. Дальше.
Так далеко, что оказался на берегу незнакомой реки.
И вдруг игра закончилась. Барашек остановился и развернулся. Сам двинулся на мальчика. Неожиданно хрипло и длинно заблеял, хищно обнажив большие жёлтые клыки.
По спине Хасана пробежали холодные мурашки. Ноги ослабли, подогнулись.
Он слышал маму, но не видел её.
– Хасан! Не бойся, я с тобой! – в голосе мамы, несмотря на заверения, шевелился страх.
С барашком творилось что-то невероятное. Он прямо на глазах увеличивался. Превращался во что-то жуткое и опасное. Вот он поднялся на задние ноги и сразу же стал на голову выше Хасана. Белая шерсть выпадала клоками, из-под неё лезла чёрная. А потом начала вылезать и она… блеснула воронёная сталь.
Кольчуга!
Ранее бестолково выпученные, глаза животного теперь караулили каждое движение Хасана. Пронзительно и неотрывно. В них угадывались ум и злоба.
– Хасан!.. – мама уже откровенно боялась, то ли за него, то ли за них обоих.
Ему показалось, что он спит, ведь барашки такими не бывают.
– Не спи, сынок! Защищайся! – заклинал его мамин голос.
Копытца оказались латными рукавицами, а голова с рожками – искусно выделанным шлемом с тумагой-личиной.* За прорезями глаз шевелились чьи-то страшные зрачки. Чёрная шкура расползлась на груди и оказалась меховой накидкой. Из-под неё существо выхватило искривлённую саблю и уже напряженно изогнулось, готовясь нанести удар.
Хасан судорожно старался повзрослеть, у него почти получалось. Он уже не был малышом. Плечи расправились, затвердели, кисть до хруста сжала рукоятку невесть откуда взявшегося меча. Он сделал шаг навстречу врагу… и неожиданно рухнул, как подкошенный. Ноги его перестали слушаться!
– Хаса-ан! – мамино лицо заслонило полнеба. – Ну что же ты?! Вставай! Хаса-а-ан!!! Те-емник!!!
…в ушах Хасанбека ещё метались отголоски маминого отчаянного крика, который бился, метался внутри него перепуганной летучей мышью, но глаза его резко распахнулись и зажили реальной жизнью… мгновенно различили в полумраке движение гигантской тени.