Чтение онлайн

— Во что ты опять втянул ее? — прошипел тот, кто преследовал Марвиса.

— Я прошу тебя, давай поговорим спокойно, — попросил долл Лерм.

Беседа повернула в не самое приятное русло, но уже ничего не изменить. Когда-то это должно было случиться. Честно признаться, Марвис ожидал этого разговора намного раньше. Странно, что Дариус вмешался так поздно.

— Лучше бы ты следил за своим смертным господином, — процедил сквозь зубы брюнет. — Хотя, в последнем я уже сомневаюсь.

— Мы контролируем происходящее.

— Неужели? — скривился Дариус. — То, что де Кард начал убивать, ты тоже контролируешь?

— Именно поэтому я иду к Исмене, — ответил Марвис. — Хочу поговорить с ней об этом.

— Во-от, — протянул его собеседник, указывая на него пальцем. — Вот о чем я и говорю. Ты совсем не понимаешь, чем может все это закончиться. Мало того, ты поощряешь ее безумные идеи.

Долл Лерм тяжело вздохнул. Он понимал, что имел в виду Дариус. Однако, в отличие от него, не считал затею Исмены такой уж безумной. Напротив, Марвис верил в ее правоту.

— Оставь свои старые взгляды и…

— Я сам решу, что мне с ними делать! — перебил его собеседник. — Я только недавно проснулся и в дурном расположении духа, Марвис. В очень дурном!

Исмена говорила, что Дариус был одним из долгожителей, самым старым крэмвиллом, какого только мог помнить этот мир. Он прожил так долго, что сам потерял счет своим годам, которые сделали его лишь сильнее, вытравив почти все, что в нем было от человека. Впрочем, человеческую сторону Дариус тоже почти полностью утратил. Он был самым приближенным к крэмвиллу, насколько это возможно.

Долл Лерм не питал особых надежд, что создатель Исмены уступит, но не мог поступить иначе. Марвис не хотел и не мог драться с ним. Дариус был слишком силен.

— Она должна спать уже несколько лет. Почему Исмена все еще бодрствует? Как ее Союзник, ты должен следить за этим. Разве нет?

— Дариус, ты лучше меня знаешь, что ее трудно заставить сделать что-либо.

— Ты был создан для того, чтобы заботиться о ней, — не уступал тот, — после того, как она отречется от меня.

— Это я уже понял, — поднял руки долл Лерм. — Может, ты все же уберешь стилет, и мы поговорим спокойно?

Дариус сделал шаг назад, но кинжал не спрятал. На его бледном лице все еще читались гнев и раздражение. Создатель Исмены славился дурным характером. Марвис встречался с ним не так часто, но хорошо усвоил то, о чем не раз она говорила ему: никогда и ни при каких обстоятельствах не вступать в конфликт с темпераментным жителем Полых равнин. Дариус был непредсказуем. Даже Исмена не знала, что он может сделать в тот или иной момент. Известно было лишь то, что времени и слов ни на чьи объяснения Дариус никогда не тратил. Он просто убивал неугодных.

Несмотря на скверный характер Дариуса, Марвис понимал недовольство создателя Исмены. У него были веские причины не одобрять ее дружбу с новым Союзником. Будучи одним из самых могущественных существ в мире Синих сумерек, Дариус смертельно боялся потерять этот статус. Именно поэтому он делал все возможное, чтобы этого не произошло, ведь чем теснее связывались друг с другом Исмена и Марвис, тем больше была вероятность того, что она отречется от него. Рано или поздно это происходило всегда — тандем неизбежно распадался. Случись подобное, Дариус рисковал навсегда лишиться сущности крэмвилла, ибо отречение Союзника равносильно смерти для того, кого бросали. Постепенно такой крэмвилл терял внешний лоск, привлекательность и лишался былой силы. Брошенный навсегда уходил во Мрак, чтобы стать Отверженным или как еще таких называли жители Лучезарных земель — ояз.

— Ты рискуешь ее жизнью из-за собственного малодушия, — обвинил Марвиса создатель Исмены.

— Ты не имеешь права говорить это! — воскликнул долл Лерм. — Она — все, что у меня есть в моей чертовой жизни.

— У тебя ее нет, — жестко возразил ему Дариус. — И не будет никогда.

— Не стоит так исходить желчью, — вздохнул Марвис. — Еще ничего не произошло ведь.

— Но должно. Я чувствую, что-то назревает, — протянул тот в ответ, усаживаясь на большой камень. Отбросив в сторону полу широкого плаща, Дариус задумчиво посмотрел в темное небо. — Она что-то задумала.

Марвис прищурился, раздумывая над тем, стоит ли посвящать его в планы Исмены относительно Безликого. Возможно, именно Дариус сможет отыскать правильные слова и убедить ее оставить безумные поиски. Что главнее, оставить в покое несчастного Камиля де Карда, у которого и так не самая безоблачная жизнь.

— У тебя паранойя, — не решился все же поведать правду долл Лерм. — Разве есть что-то такое, что может пошатнуть твою мощь? Я тебе не враг и не угроза, Дариус.

— Есть. Быть отвергнутым — вот чего стоит бояться всем нам. Она ведь говорила тебе, что чем старше крэмвилл, тем мучительнее его одиночество, когда он лишается Союзника? Еще никто не выживал в этой безнадежности, — злорадно заулыбался Дариус, проводя пальцем по лезвию стилета. — Я знаю.

— Знаешь?

— Ммм. У меня ведь тоже был создатель, — подбросил он кинжал в воздух. Тот матово блеснул и тут же утратил свое сияние, спрятавшись в широкой ладони Дариуса. — Я несколько сотен лет наблюдал, как она погибает. Не самое приятное зрелище, могу тебя заверить. Нам всем предначертано пройти через это. И это страшно — чувствовать, как она умирает. И уже неважно она тебя создала или ты — её. Верно?

Марвис передернулся, делая шаг назад. Долл Лерм не хотел верить в это, но Дариус словно читал его мысли. Он знал все, что происходило в их с Исменой жизни, знал до мельчайших деталей, до самого крохотного воспоминания, что грызло душу до сих пор.

— Ты говоришь о Ви?

— Да, о ней, — улыбнулся житель Полых равнин. — И в ее смерти виноват ты, Марвис. Кровь ее исключительно на твоих руках.

— Ты не можешь обвинять меня в этом, — прошептал долл Лерм, чувствуя, как рот наполняется горькой слюной.

Марвис все еще ощущал ее агонию. Ему стоило невероятных усилий вырваться из того времени, когда она лежала в подвале крепости Кард, изнемогая от боли. Он все еще видел во сне ее сереющее лицо, ее дрожащие руки…

— Я видел смерть Ви, и мне решать, кого в этом обвинять! — вскочил Дариус. — Ты думаешь, я так холоден, что не чувствую чужой боли? Я бы спас ее, если бы мог. Я тебе больше скажу…