Ведьма в шоколаде

Сколько помню, меня всегда сравнивали с сестрой. И сравнение выходило не в мою пользу.

В школе Сара была самой очаровательной и непосредственной ведьмочкой. А как она рассказывала стишок! А как танцевала танец котелков! Не было равных юной белокурой красавице. Вся родня, все наставники в один голос прочили ей блестящее будущее.

Затем был период взросления, тяжелый и бесконечно долгий. Сара прошла его изящно и легко, я – тяжелой поступью. Сестра была звездой академии, любимицей элиты города и заодно наших родителей. Я зарывалась в книги, часами проводя за ними время. Книги о приключениях стали моими друзьями, любовные романы заменили первые чувства, а учебники… воспитывали куда внимательнее родителей.

Иногда мне казалось, что светлейшая осчастливила даром невидимости. Потому что порой меня не замечали даже те, в чьем доме я жила. Нет, конечно, обо мне заботились, покупали все, что нужно, следили за тем, как я одеваюсь и веду себя на людях. Но, глядя на Сару мне хотелось хоть немного узнать, каково это: быть любимой дочерью.

Даже карьеру Сара выбрала престижную и настоящую: маг-архитектор. Не чета «зарывшейся в книги и колбы сестре»: я поступила в академию на пару лет позже нее и выбрала алхимию. И действительно проводила кучу времени за опытами и учебой, но и надежды подавала большие. Мой дар по-настоящему раскрылся на этом факультете, но… никто этого не заметил.

Постепенно такое положение стало меня устраивать. В сущности, не так уж плохо, когда тебя не замечают. Вокруг образуется какой-то особый мир, понятный только тебе. Со временем в этом мире становится уютно настолько, что вылезать совсем не хочется.

Впрочем, иногда приходится.

Все должно было измениться сегодня. Во-первых, это был первый день весны, и погода, словно обрадовавшись, подарила городу погожие солнечные часы. Во-вторых, начинались каникулы в академии. И в-третьих, мне исполнялось восемнадцать. А это значило…

Нет, не подарки и праздник. Этот день был традиционно Сарин: мы родились с разницей в пару лет, но в один день. Обладающая множеством друзей и поклонников, сестра всегда закатывала вечеринку в доме, и мало кто вспоминал, что не только у белокурой сестрички Гринвильд сегодня день рождения.

Дело было немного в другом.

Любимая бабушка, которая была не просто талантливой ведьмой, но и единственным человеком, кто не впадал в восторг при виде Сары, завещала мне небольшой домик в черте города. Каменный, немного старомодный – с одной комнатой и небольшой кухонькой, но с ухоженной территорией. А главное, домик этот был на берегу реки. А я так обожала воду!

Два года я ждала, когда смогу получить наследство и переехать. Да, самостоятельная жизнь пугала, но мне хотелось свободы, хотелось оказаться хозяйкой дома, а не тенью сестрички. Я с трудом дотерпела. Условием завещания было мое восемнадцатилетие, определенный доход и согласие папы, как бабушкиного душеприказчика. Первые условия были выполнены, папа против переезда не возражал, а маме, которая никогда не общалась близко со свекровью, было плевать, что станет с домом.

Я предвкушала новую, самостоятельную жизнь!

Вернулась из академии рано, в конце семестра всегда было мало занятий. Почти все экзамены я уже сдала. В доме царила настоящая суета: все готовились к празднику Сары. Дежурно поинтересовавшись, не нужно ли чем-то помочь, и получив отрицательный ответ, я поднялась к себе.

Приняла ванну, немного поспала – неделя сессии выдалась трудной. Когда часы показали пять вечера, начала собираться. Мне хотелось поговорить с родителями до начала праздника, чтобы напомнить о нашем уговоре.

Я непроизвольно бросила взгляд на портрет на стене. Папа настаивал, чтобы по всему дому были развешены портреты членов семьи. Мол, это подчеркивает наше единство. Как все же непохожи мы были с Сарой, словно и были неродными сестрами. Она – яркая блондинка, со всегда безупречной улыбкой, королевской осанкой и врожденным изяществом. Я – шатенка, с беспорядочно вьющимися волосами. Небольшого роста, маленькая и юркая. Вечно задумчивая, отстраненная. Даже на портрете смотрю куда-то вдаль. Не помню, что отвлекло меня, когда этот портрет писали.

Для торжества я выбрала строгое бордовое платье в пол. Подумала и добавила черный приталенный пиджак, а волосы собрала в нарочито небрежную косу. Провела бесцветным блеском по губам и немного нервно выдохнула.

Незачем слишком наряжаться. Блистать сегодня будет Сара, а я сделаю первый шаг к взрослой жизни.

Успокаивая бешено бьющееся сердце, я спустилась к кабинету отца. Да что может случиться? И маме и папе плевать на мое наследство и меня саму, они без проблем отпустят меня жить одну. Да, наверное, перестанут обеспечивать, но я ведь и хотела этого! Хотела понять, чего стою я, а не моя фамилия. И время для этого пришло.

Из кабинета доносились заливистый смех Сары, голос папы и еще один, незнакомый мне. Надо было подождать, но прежде, чем я подумала об этом, рука сама взялась за ручку двери. В последний момент опомнилась: надо бы постучать.

– Войдите! – услышала голос отца.

Ступила в мягко освещенный теплым светом кабинет и замерла у порога, настороженно рассматривая гостя.

Это был мужчина лет тридцати на вид, в явно дорогом костюме и с резной тростью в руках. Он обладал несколько грубыми чертами лица, что его совсем не портило, но четко очерченные скулы придавали немного суровый вид. Светлые волосы были коротко подстрижены. Хм, а в этом году у аристократов в моду вошли конские хвосты. Что это он не следит за веяниями?

Я резко себя одернула. Чего я взъелась на таинственного гостя?

– Я, наверное, попозже зайду? – неуверенно спросила.

– Дейзи, – дежурно улыбнулась мама, – проходи.

Все как-то странно улыбались.

– Нет, – папа покачал головой, – тебя это тоже касается. Дейзи, это Дрэвис Фолкрит, один из предпринимателей Градда, владелец продовольственных фабрик по всей стране. Господин Фолкрит, это наша младшая дочь, Дейзи Гринвильд.

Господин Фолкрит улыбнулся, поднялся с кресла и галантно поцеловал мою руку.