Ведьма
Шрифт:
Глаза за линзами очков уперлись в незнакомца чуть дольше, чем требовало равнодушие.
Презрение сквозило в них.
Вернувшись с чашкой глясе и повесив пиджак на спинку стула, мадам равнодушно присела и тщательно протерла потертый футляр скрипки. Достала из пакета тетрадку и сосредоточенно принялась записывать ноты, возможно, скрипичные ключи или, даже, композицию. Между глотками поигрывая пальчиками гаммаобразные пассажи.
Пальчики прыгали по столику с завидной эротичностью.
Саня следил за манипуляциями затаив дыхание, и неожиданно почувствовал, как внутри него медленно начал раскручиваться горячий комок и поднялось волнение. От незнакомки совершенно очевидно исходили волнующие флюиды, и были они бесспорно ощущаемы.
«Здрасьте, мне опять семнадцать. А Пятницы, оказываются, существуют. Хоть и не мулатки, – ухмыльнулся он. – И погода превосходная, дождь до утра. Замечательный вечер, хоть зимуй здесь.
Девушка, будто прочитав его мысли, на мгновение остановила движение рук и подняла на него глаза. В ее взгляде набирал силу конфуз, сомнения в художественной фабуле в частности, и посвящения всей жизни искусству, вообще.
С музыкальным телом скрипачки, между тем, стали происходить события непривычные, можно сказать – странные. Где-то, даже неприличные. Видимо, уловив мужское волнение и магнетизм, грудь девушки пробудилась, начала проявлять нетерпение и независимость, и попыталась вырваться из тисков железного контроля хозяйки. Под белой сорочкой отчетливо выделились рельефные бугорки, как два прицела направленные в лицо соседу по столику. Они, как две высокоточные антенны, пытались уловить его сигналы, и посылали ему свои.
Мадонна, не ожидавшая такого предательства, сконфузилась, прикрылась рукой и беспомощно оглянулась.
– Прощу прощения, синьора, вы, должно быть, музыкант. Могу я у вас уточнить одну деталь, как у специалиста? – подал спасительный пиджак Алекс.
– Я работаю, вы что, плохо видите? – холодно возразила она, а губы ссамовольничали: – Какой вопрос вас интересует?
«Опять болтовня. И ни-ка-ко-го внимания на мою красоту. Так и просижу затворницей в итальянской клетке бюстгальтеров», – обреченно вздохнула грудь.
– Что именно вы хотели узнать? Я не совсем еще специалист, только учусь в консерватории, – сбивчиво пояснила студентка, прикрываясь вовремя поданным пиджаком.
– Так случилось, что на миг между прошлым и будущим я зарабатываю ушами, и однажды, мне посчастливилось озвучивать концерт организованный банком Н, очень не бедным, надо сказать. В программе принимала участие скрипачка, с инструментами совершенно необыкновенными, – толком не отошедший от осеннего настроения и волнительных флюидов исходящих от незнакомки, Александр путался в словах. – После выступления, очарованный гармонией звуков, я, с массой извинений, попросил исполнительницу позволить мне подержать в руках волшебные инструменты. Увидев ее напуганные глаза, заверил в величайшей осторожности. Владелица смотрела круглыми глазами, глубоко дышала, и во всех отношениях, волновалась всячески. Объясняла сбивчиво, что скрипки эти имеют персональные имена, и являются достоянием человечества, искала секьюрити, но напору, беспардонному, противостоять не могла… В финале, предупредила об астрономической стоимости и аристократических корнях инструментов, сдалась. И я держал в руках Историю… Первая из них, скрипка мастера Гварнери, ученика …
– Великого Николо Амати, – закончила за него студентка, впитывая каждую фразу странного незнакомца.
Конец ознакомительного фрагмента.