Чтение онлайн

«Сколько я уже здесь? – подумала Эллен. – Шесть недель?» Достаточно долго, чтобы поверить той ужасной правде, на которую намекал Норман. Полтора месяца назад сама мысль о том, что в цивилизованной стране кто-то способен на расправу, показалась бы ей дикой. Боже, какой она была наивной! Миссис Грапоу и священник... церковь, которая властвует над умами, насаждая болезненную, извращенную веру... устаревшие обычаи, пуританские нравы, мракобесие... И отец Пруденс...

– ... со своим дробовиком, – говорил Норман. – Ты ведь знаешь Мюллера, Эллен? Он грозится застрелить парня, как только встретит. И вполне может это сделать: пьян больше обычного.

– Да, я знаю его, – ответила Эллен. – О Боже, и своими руками я вернула ему этот дробовик... Нет-нет, слишком долго объяснять, да и все равно это не имеет значения: он взял бы ружье где-нибудь в другом месте.

– Помоги найти Тима, – Норман молитвенно сложил руки. – Я должен увезти его из города. Где он?

– Норман, я не знаю, мы не видели его.

Но он смотрел не на нее. Он смотрел на Пенни.

Эллен обернулась.

Пенни выглядела восхитительно: длинные загорелые ноги, струящиеся по плечам темные волосы. Невинный взгляд был устремлен прямо на Нормана.

– Мы действительно не видели его, – медовым голосом произнесла она – послушная пай-девочка, искренне желающая помочь взрослым. – Наверное, он уже далеко отсюда. У него ведь есть деньги?

– Нет, – угрюмо ответил Норман. – Я не рисковал давать ему даже на карманные расходы.

– Ну откуда же вам знать? – вкрадчиво спросила Пенни. – Он ведь отпетый негодяй, не так ли? Кроме того, что хулиган и насильник, наверное, еще и вор. А у вас в доме полно дорогих безделушек. Он мог автостопом добраться до Вашингтона или Ричмонда, а там найти ломбард. На вашем месте я бы проверила, не пропало ли что-нибудь.

Норман опустил глаза. Казалось, в данный момент его больше всего интересуют собственные руки. Они больше не выглядели такими холеными, как прежде: поцарапанные, с темными пятнами от ягод и травяного сока. Эллен представила, как он продирался сквозь чащу, в кромешной тьме, под проливным дождем, выкрикивая имя Тима. Это настолько походило на ее ночной кошмар, что она содрогнулась от жалости.

– Если Тим появится здесь, мы немедленно дадим тебе знать, – мягко сказала она. – Но Пенни действительно может быть права. Возвращайся домой и проверь, все ли на месте. И мне кажется, следует позвонить в полицию. Просто сообщить, что мальчик пропал.

– Этому мальчику уже почти восемнадцать. И отсутствует всего одну ночь – меня никто не примет всерьез.

– Тогда завтра, если он не вернется домой нынче вечером. Уверена, твои страхи преувеличены, Норман. Мюллер на самом деле не слишком опасен: дай ему десять долларов – и он напьется до бесчувствия. И чем больше я думаю о ситуации, тем больше склоняюсь к мысли, что Пенни не ошибается. Если Тим отправился автостопом...

Она не договорила: Пенни стремительно бросилась к окну. А затем и ушей Эллен достиг звук, который более острый слух дочери различил мгновением раньше. К дому подъезжала машина.

Эллен тоже встала и выглянула в окно. Автомобиль был ей незнаком: старый помятый «форд», который хрипел и задыхался, будто страдал одышкой. Машина остановилась, и водитель вышел наружу. Это был священник – мистер Уинклер. Вслед за ним появились миссис Грапоу и еще двое мужчин. Одного из них Эллен знала только в лицо. Вторым был Мюллер.

– Не пускай их в дом, – взволнованно выдохнула Пенни.

– И не собираюсь.

Выбежав на веранду, Эллен услышала голоса приближающейся «депутации»: похоже, совещание шло вовсю.

Но видно никого не было: возможно, они задержались на тропинке. Двор, в котором все цвело и благоухало, выглядел мирным и безмятежным. Солнце клонилось к закату: она спала дольше, чем предполагала.

Эллен протерла глаза. Конечно, она все еще спит и видит сон. Может, она вообще проспала все лето, и миссис Грапоу – всего-навсего порождение ее подсознания, а пастор и эта жуткая церковь – фрагменты каких-то подавленных детских страхов...

Но в эту минуту процессия появилась из-за цветущего розового куста. Возглавлял ее мистер Уинклер. На его лице застыла маска ханжеского неодобрения, но маленькие глазки беспокойно бегали. Позади него шествовала миссис Грапоу. Чуть поодаль, сохраняя безопасную дистанцию, плелся Мюллер. Ружья у него в руках не было. «Наверное, ему запретили взять с собой дробовик, – предположила Эллен, – но вряд ли потому, что пришли с мирными переговорами. Скорее – просто не понадеялись на его меткость». Мюллера шатало из стороны в сторону. Без ружья он явно чувствовал себя неуверенно.

Эллен вышла на крыльцо и плотно закрыла за собой дверь. Стоя на ступеньках и возвышаясь над «парламентерами», она получала некоторое психологическое преимущество и собиралась им воспользоваться, чтобы ни под каким предлогом не пустить их в дом. Пусть держатся подальше от него – и от Пенни.

Но дочь, проигнорировав молчаливый запрет, встала позади нее на самой верхней ступеньке. У Эллен не возникло даже мысли позвать на помощь Нормана – другое имя пришло ей в голову, и она подавила в себе отчаянное желание произнести его вслух.

Пастор, завидев ее, остановился, и Эллен не дала ему времени открыть рот.

– Что вам угодно? – холодно спросила она.

– Вы прекрасно понимаете, что нам угодно. Где он?

– Не знаю.

На поляну перед домом наползла тень. Небо на западе затягивали тяжелые тучи, их иссиня-черные края обрамляла золотая кромка.

Внезапно Эллен охватило странное ощущение: это все уже было. Вот так же стояла когда-то женщина на ступеньках собственного дома перед зловеще-молчаливой толпой незваных гостей. И точно так же ее переполнял гнев, смешанный со страхом перед надвигающейся опасностью. Психологи называли подобные явления «дежа вю» и объясняли их вполне рационалистически.

Эллен, наверное, тоже могла бы объяснить это состояние, но не пыталась. Сила презрения к толпе, испытанного той, другой женщиной, вдохнула в нее необходимую уверенность. Эллен выпрямилась и вновь заговорила более решительно:

– Я не знаю, где он. Но даже если бы и знала, все равно не сказала бы вам. Немедленно покиньте пределы моей собственности, или я вызову полицию.

Отодвинув пастора мощным плечом, вперед протиснулась миссис Грапоу.

– Никто не посмеет вызвать полицию. Мы не допустим, чтобы позор бедной девушки был предан огласке.