Ведьма
Шрифт:
Он вздохнул, немного пожалел себя, потом погасил сигарету в торце трубы. Хватит самобичеваний и самокопаний, надо работать. Если экстрасенсы правы и девчонка действительно жива, то ее немедленно нужно спасать, и если похититель хоть что-нибудь чувствует, то счет может идти уже на часы. Кстати…
Он посмотрел на часы. До начала съемок очередного выпуска шоу оставалось три часа. Надо торопиться.
Он прошел по беговой дорожке стадиона. «Беговая дорожка» – это, конечно, громко сказано, это всего лишь полоска потрескавшегося асфальта с неровными краями, упирающаяся в сетку рабицу позади футбольных ворот. Бегать по ней вряд ли удобно, а вот сшибать коленки и получать ссадины – запросто. Да и сам стадион тоже вряд ли позволял получить удовольствие от игры в футбол – сплошные рытвины, засохшая грязь, пыль и жиденькие островки растительности. Баранов обошел ворота и вышел в маленькую калитку с другой стороны.
До гаражей оставалось метров пятьдесят. Сразу за гаражами – жилой дом. Если бы кто-нибудь бодрствовал в ту ночь, он мог бы хоть что-то увидеть, но сейчас уже ничего не узнаешь. Похоже, единственная надежда у родителей Кати Соболевой – это шоу «Ясновидящий», и нет ничего удивительного, что похититель (или похитительница – кстати, кто сказал, что это однозначно мужчина?), обладающий, судя по всему, недюжинными паранормальными способностями, тоже не видел иного выхода, как попасть в число его участников, чтобы спасти собственную задницу. Он знает, кто может его поймать, и тщательно подготовился к этому. Чудовищно трудоемкий процесс, однако и очень филигранная работа…
Баранов остановился перед двумя рядами бетонных боксов в самом начале десятиметрового коридора. Никого из хозяев-автомобилистов в этот час еще не было, можно было приступать к работе.
Валентин набрал номер на мобильном телефоне.
– Алло, Мариш. Я нашел это место… Да, можно готовиться, подъезжайте. Только сразу изолируйте участников… Что там Мишка, расколол звукаря?.. А, понятно… Ну, пусть продолжает, время пока есть… Хорошо, все, отбой.
Он отключился, завел руки за спину, зевнул, посмотрел в небо. Гадкая какая-то погода сегодня, серая и мрачная, слишком уж осенняя… А может, в самый раз? В какую еще погоду хватать зло за руку – за его мерзкую и вонючую лапу с обгрызенными ногтями на пальцах?
«Что-то у тебя воображение разыгралось, капитан. Не к добру это».
Баранов сунул руку в карман брюк, вытащил на свет свою безделушку, похожую не то на авторучку, не то на зажигалку. «Капсула с водой из священной реки Иордан», ха-ха. Самое смешное, что этот фальшивый талисман ему всегда помогал, и Миша Поречников был прав – все дело в вере. Вера может превратить обычную швабру в волшебный летательный аппарат, а мерзкую жабу с прыщами на лице и заднице, укладывающуюся с тобой в постель каждый вечер, в прекрасную принцессу, о которой ты мечтал всю жизнь.
«Во что мы будем верить сегодня, друзья экстрасенсы?»
29. Жертвы телевидения
Агнесса Мкртчяновна-или-бог-ее-знает-как Шипилова решила вступиться за свою честь. Если это не сделает она сама, то кто же еще о ней позаботится? Кто же еще сможет защитить честное женское имя? Кто сможет проникнуться нелегкой судьбой одинокой и уже немолодой дамы настолько, чтобы взять на себя ответственность?
Никто! Стало быть, действовать нужно исключительно ей самой.
«Ты правильно решила», – подсказал ей Голос. Тот самый Голос, который в один прекрасный (брр, скорее ужасный, если учесть, сколько она тогда просидела под Начало одеялом) день стал открывать ей простые истины и с тех пор уже никогда не покидал ее – ни в беде, ни в радости, ни на работе в моменты оформления всяким лохам грабительских автокредитов.
«Правда?» – обрадовалась Агнесса.
«Правда, правда. Ты давно живешь одна и давно потеряла счет времени… Тебя всякий может обидеть, разве не так?»
«Да, всякий. Вот и сосед Петр Иванович… Хороший же мужик, ей-богу, а как со мной поступает!»
«А как он с тобой поступает?»
«А ты не знаешь?!»
«Не-а».
И обрадованная Агнесса (боже мой, ему интересно послушать – это ли не счастье!) принялась рассказывать обладателю таинственного сексуального голоса, как она жила все эти годы.
О, как она рассказывала!
Она ходила по квартире и изображала в лицах свое взросление, свое неудачное замужество и свое получившееся в итоге безумное одиночество. Она была Актрисой – Сарой Бернар, Фаиной Раневской в минуты их наивысшего успеха и признания у публики. Она рвала на себе халат, расколотила несколько тарелок, хватив их о стену в гостиной, и однажды едва не разбила оконное стекло – к счастью, запущенная в него небольшая фарфоровая ваза угодила в раму. Словом, черт знает что происходило с Агнессой.
Ее бенефисы, разумеется, были слышны соседям. И те отнюдь не были в восторге. Если раньше им приходилось мириться с громкой музыкой и они считали, что им просто не повезло с соседкой, то теперь выслушивать арии, доносящиеся к ним через вентиляционные и иные естественные отверстия, стало уже физически невозможно. Соседи очень скоро поняли простую истину: не забывай радоваться тому, что имеешь, ибо в одночасье может стать значительно гаже.
Однажды соседи Агнессы по площадке пересеклись у крыльца подъезда. Это были две женщины, одна из них – жена успешного заводского снабженца и мать двоих малолетних сыновей, другая – живущая одна в двухкомнатной квартире пенсионерка, к которой в гости регулярно забегали взрослые внуки. Словом, публика вполне почтенная и не желающая мириться с сумасшествием ближнего своего.
– Вы слышали вчерашний концерт по заявкам? – спросила мать.
– Без заявок, – поправила ее бабушка. – Конечно, слышала. Как такое можно не услышать!
– Ну и что думаете?
– Ох, не знаю, милая. Страшно…
– Еще бы, конечно, очень страшно. А вдруг в горло вцепится?
– В горло? – испугалась бабушка. – А она может?
– Да запросто. Вы ее видели в таком состоянии?
Бабушка отрицательно помотала головой. Мать двоих малолетних сыновей продолжила:
– Повезло вам, значит. Я однажды столкнулась с ней в лифте, чуть пакеты с продуктами не уронила, потом меня Сашка дома водочкой отпаивал. Когда к вам внуки в гости приедут, ни в коем случае не допускайте, чтобы они встретились, а то потом спать не будут.
– Да у меня ребятки уже взрослые, в институт поступили вот недавно.
– Да вы что!
– Да.
– И как им там?
– Да ты знаешь, трудно пока сказать. Вроде солидное учреждение, а пока ничего интересного не происходит. То ли преподаватели еще не отошли от отпусков, то ли еще что…
И они еще минут пять обсуждали проблемы российского высшего образования. Вполне возможно, что перекинулись бы и по вопросам международной политики, но тут к ним присоединился пресловутый Петр Иванович Суслопаров. Он возвращался из магазина с нарезным батоном под мышкой и чекушкой водки в кармане потертого коричневого пиджака.