Шрифт:
Арчибетто машинально поигрывал любимым кривым ножом, восседая на одном из туго набитых тюков, загромождающих палубу баржи «Странник», которая неспешно тащилась по направлению к Ферраре. Солнце вот-вот должно было взойти над горизонтом. А последние минуты перед восходом как раз и представляют то злополучное время суток, когда речные бандиты особенно любят нападать на расслабившихся торговцев. Четверо арбалетчиков, единственная вооруженная охрана нагруженного ценными товарами и небедными пассажирами судна, нынешней ночью усердно предавались возлияниям под покровом темноты. И теперь эти четверо были отнюдь не в такой кондиции, чтобы отбить внезапную атаку умелых абордажников, в чем Арчибетто мог поклясться перед самим Господом.
Крик совы огласил предрассветные сумерки, и Арчибетто моментально насторожился. Не вставая с тюка, он медленно совершил полный оборот на пятой точке, обозревая доступные его взгляду окрестности, но ничего подозрительного не заметил. Только серые неясные силуэты здешних крестьянских хозяйств да неопределенные темные формы, обозначающие перелески и рощицы. Вода журчала и звонко шлепала по корпусу баржи, на ближнем берегу канала размеренно топотали подковами тянущие ее тяжеловесные першероны, но во всей остальной части долины По царили изумительная тишина и спокойствие.
Предчувствие и трезвый расчет подсказывали Арчибетто, что на сей раз успешная продажа крупной партии самых новых товаров определит его дальнейшее преуспеяние и благосостояние на годы вперед. Поскольку firma, на которую он ныне работает, сумеет обеспечить талантливого Магистра буквально всем, что только может тому понадобится, elementum et instrumentum et liber quantum satis [1]. Арчи-бетто был абсолютно уверен в этом. Вот почему он, даже глазом не моргнув, подписал с перспективным клиентом крайне жесткий по сроку поставки контракт и без колебаний вложил в закупку чудесных новинок пару тысяч дукатов, опустошив собственную кубышку в расчете на полный успех задуманного предприятия.
В самом деле, кто еще во всей Италии, помимо него одного, сможет предложить привередливому пользователю наиновейший Fenestrum [2] суперпродвинутой формы, неизмеримо превосходящий хваленые продукты Malum Opera [3], коими Магистр вынужден был доселе довольствоваться?..
Да, эта сделка станет подлинным звездным часом Арчибетто! А Зукка, его вечный ревнивый соперник, впадет в неистовство от черной злобы и зависти, что тоже чрезвычайно приятно.
Наконец солнце взошло. Быстро поднимаясь по небосводу, оно пролило свет на дальнюю линию обрывов, ограждающих долину, и Арчибетто не столько разглядел, сколько чутьем угадал там вдали группу всадников. Через пару минут стало очевидно, что конных не меньше дюжины, если не более, и над этой группой развевается несколько стягов. Нет, это определенно не обычные мародеры. Должно быть, вооруженный отряд какого-то здешнего землевладельца из благородных?..
Арчибетто похолодел, нервная дрожь пробежала по телу. Некоторые из мелкопоместных провинциальных дворян по существу были главарями крупных и недурно экипированных бандитских шаек. Потом он увидел, как всадники сгруппировались в плотный строй и изменили направление. Теперь отряд скакал, по всей видимости, напрямик к арочному мосту над каналом, по которому совершал свое путешествие «Странник». Шкипер баржи обернулся и одарил Арчибетто всепонимающим и сочувственным взглядом.
– Кто эти люди? Стража какого-то местного князька?
– Нет, eruditus, - вздохнув, покачал головой шкипер.
– Я вижу у них Ключи [4].
Дерьмо! Выходит, это эмиссар Александра, имеющий неоспоримое право преследовать кого угодно и где угодно во исполнение священной воли Папы. Господи, помилуй и спаси, взмолился Арчибетто в своих мыслях, сделай так, чтобы они свернули куда-нибудь еще! Но всадник, скакавший во главе отряда, въехал на мост, к которому приближался «Странник», и торопливо спешился. Еще через мгновение стражник на мосту приложил к губам рожок и четко протрубил незамысловатый сигнал.
Шкипер встревоженно обернулся к нему.
– Мне очень жаль, eruditus, - сказал он извиняющимся голосом, - но они пожелали подняться на борт. И лучше бы убрать с глаз долой эту твою рыбную потрошилку…
Сердце Арчибетто ухнуло в пятки, и он поспешно убрал в поясные ножны свой излишне примечательный нож. Шкипер принялся мощно топать ногой по дощатой палубе. Первыми из палубного люка выкарабкались сонные охранники, вслед за ними потянулись не менее сонные пассажиры, и вскоре все обитатели баржи сгрудились в кучу на верхней палубе, глазея, как шкипер подводит «Странник» к пристани у арочного моста.
Всадники в церемониальных одеждах остались в седлах, когда важный толстяк, облаченный в великолепную белую мантию, вступил на пристань в сопровождении двух своих ассистентов. Эти двое смахивали на обычных писарей из папской канцелярии, но слухи донесли до ушей Арчибетто совсем иное: в качестве ассистентов высших иерархов Святой Церкви всегда выступают убийцы и шпионы - специально обученные percontatore, подсудные одной лишь таинственной Черной Палате… По крайней мере, так говорится в народе.
Арчибетто снова пробрала нервная дрожь, он припомнил, о чем еще народ упорно толкует. По слухам, генерал-инквизитор Торквемада уже при смерти и готов с минуты на минуту отдать концы [5]. Сам Арчибетто не видел веских причин к тому, чтобы после этой смерти весь мир непременно изменился к лучшему. Он вообще не верил в простодушные радужные ожидания, отчего к нему издавна приклеилось прозвище «Мрачный Густо». Однако в действительности Аугусто Арчибетто не мог служить образцовым примером вечного пессимиста. В хорошие времена он был счастлив, смеялся и шутил, в дурную пору хмурился, брюзжал и бранился. Таким уж неудобным характером одарила его природа, возможно, поэтому Арчибетто все еще не был женат.
Шкипер, блеснув своим мастерством, остановил неуклюжую баржу почти впритык к веревочному ограждению пристани. Наемные арбалетчики напыжились, демонстрируя воинственность, но под пристальными взглядами стражи папского легата трусливо увяли. Матросы перекинули на пристань широкий грузовой трап, и толстяк в белоснежной мантии стал подниматься по нему, тяжело пыхтя и опираясь на свой официальный посох. Взбравшись наконец на палубу, всемогущий эмиссар Папы безошибочно направился прямо к Арчибетто.