Чтение онлайн

— Дайте воды, — с трудом прошептал он.

— Я достану полотенце. — Серж бросился в спальню, примыкавшую к кабинету, потом в ванную, где в теплой воде намочил полотенце. Кинулся обратно в кабинет.

Виктора там не было.

Следующие сутки прошли в мучительном ожидании. Он оформил перевод половины суммы кредита в «Канадский банк», потом позвонил в Бруклин Джулии Риццо и спросил, не может ли она прийти в его квартиру на Пятой авеню и побыть с ним, пока он ждет возвращения Дрю. Она приехала в полдень, он сидел в библиотеке и пил. Он был еще в пижаме и махровом халате, с небритым лицом. Распухшая правая щека была плотно забинтована. Когда Виктор описал сцену в кабинете Сержа, Джулия поверила ему с трудом.

— Он ударил тебя в лицо? — воскликнула она.

— Он сделал мне еще больнее. Гораздо больнее. Но у меня не было выбора. У них в руках Дрю.

— Да, я знаю, но это так жестоко...

— Он — жестокий! — Виктор повернул к ней лицо с налитыми кровью глазами. — Он злобная собака! Он всегда был таким. Но я клянусь перед тобой и перед Богом: если он покалечит Дрю, я убью его.

— Не смей даже говорить так...

— Убью. Я — сицилиец. Всю свою жизнь я боролся с насилием, с убийствами. Но если он убьет Дрю, я его прикончу. Я буду таким же сицилийцем, как тот, кто убил моего брата. Я убью его!

Джулия знала, что он говорит серьезно.

Телефон зазвонил в половине четвертого. Виктор поднял трубку:

— Алло?

— Отец, это я, Дрю.

— О Господи! С тобой все в порядке?

— Да, они не тронули меня. Они высадили меня в Гарлеме. Я звоню из отеля «Конни'с Инн», но не могу выйти на улицу.

— Почему? В чем дело?

— На мне же тот дурацкий костюм, в котором я был на балу у матери! Они все здесь смеются надо мной...

Виктор прикрыл трубку ладонью и сам начал смеяться.

— С ним все в порядке, — сообщил он Джулии. Затем убрал ладонь с трубки. — Послушай, Дрю, оставайся там. Я пошлю за тобой машину. Говори адрес.

— Угол Седьмой авеню и Сто тридцать второй улицы. И скажи Клоду, чтобы захватил плащ. Не могу же я идти в этом чертовом костюме!

— Хорошо, я скажу ему. Боже, сынок, как мы все волновались... Я сейчас же посылаю Клода...

Он повесил трубку и повернулся к Джулии.

— Он боится, — Виктора душил смех, — боится выйти на улицу, потому что... потому что одет в маскарадный костюм...

Виктор повалился на диван и захохотал. Он хохотал до тех пор, пока смех не перешел в рыдания.

Хотя Дрю они не тронули, его отец знал, что, если Винни Тацци нанес успешный удар однажды, никто в семье Виктора не сможет чувствовать себя в безопасности. Полиция здесь была бессильна. Когда Дрю был схвачен, ему завязали глаза и привязали к стулу, так что он не имел понятия, кто были эти люди и куда они его привезли. У Винни же было железное алиби, так как во время похищения он находился на Кубе. Кроме того, требования о выкупе никто не посылал. Полиции Виктор сообщил, что подозревает Тацци, однако не сказал ни слова о «Грэхэм-Хоуэллс лайн», так что получалось, что он вовлечен в заговор. Но безопасность Дрю была для него всего важнее. Джулия посоветовала ему связаться с Сержем Виттгенштайном, и он с ней согласился. Ему даже удалось скрыть похищение сына от газет, главным образом потому, что отсутствовало требование о выкупе. Заголовки в газетах просто сообщали: «Сын банкира исчез». Когда же сын банкира появился снова, репортерам было заявлено, что у Дрю случилась временная потеря памяти. Журналисты отнеслись к этому сообщению скептически, тем не менее оно было напечатано в газетах.

На следующий день после возвращения Дрю Виктор созвал специальное совещание Совета директоров банка и объявил, что берет отпуск. Он дал объяснение по поводу кредита на покупку «Грэхэм-Хоуэллс», который, несмотря на то что деньги банка были застрахованы, все равно оставался кредитом, данным преступникам. Более того, пока Тацци оставался на свободе, ничто не могло удержать этого вымогателя от того, чтобы оказывать давление на Виктора и выкачивать деньги из банка. Поэтому Виктор временно ушел с поста президента банка, рекомендовав вице-президенту Брайану Хьюгу исполнять его обязанности до тех пор, пока ситуация с Тацци не будет улажена. Когда другие директора поинтересовались, что означает термин «уладить», Виктор намеренно дал им уклончивый ответ.

В тот вечер он повез Джулию на ужин в маленький французский ресторан в Вест-сайде, и там она задала ему тот же вопрос:

— Что значит «уладить»? Как ты можешь «уладить» ситуацию с таким человеком, как Винни Тацци? Если уж полиция беспомощна, то что можешь сделать ты?

— Я могу убить его, — спокойно ответил Виктор, потягивая «Шабли».

— Ты это всерьез задумал?

— Вполне.

— Но он же не тронул Дрю...

— Джулия, моя семья... Дрю, Лорна, даже Барбара на своем побережье... мои внуки... Все они — живые мишени для этого человека. Я — живая мишень. Это наше с ним глубоко личное дело. У него ко мне патологическая ненависть. Он оставил Дрю в живых лишь только потому, что ему нужды были эти пятнадцать миллионов долларов. Но если ты думаешь, что мы никогда больше не услышим о Винни Тацци, ты просто не знаешь этого человека, так как я. Да, я не верю в действия вне рамок закона — это не мой стиль, это стиль мафии. Но так как закон, похоже, не в состоянии подобраться к Винни или к любому другому известному рэкетиру, тогда остается лишь ничего не делать и позволять ему разрушить твою жизнь либо нанести ответный удар. С меня хватит Винни Тацци. И не в порыве эмоций — я бы сделал так, если б он убил Дрю, — но хладнокровно. Расчетливо. И могу добавить, вполне безопасно для меня.

— И как же ты собираешься это сделать?

— Пока не знаю. Я нанял Эллсворта Синглтона из агентства «Пинкертон», чтобы он снабжал меня информацией о действиях Винни. Естественно, той информацией, которую он сможет добыть. У Синглтона множество связей в преступном мире. Возможность убить Тацци обязательно появится. И я воспользуюсь ею. — Он взглянул на Джулию. — Полагаю, ты возненавидишь меня за это.

— Нет, — ответила та тихо. — Он убил моего мужа. Око за око!

— Око за око, — повторил Виктор и сжал ее руку.

Такая возможность появилась быстрее, чем он ожидал.

Пятью днями позже Синглтон позвонил ему.

— Судно Тацци прибывает сегодня во второй половине дня с Кубы, — сообщил он.

— Это та яхта, что он купил там?

— Точно. Он собирается превратить ее в плавучий игорный дом и держать судно за пределами трехмильной зоны. Говорят, он собирается бросить якорь в трех милях к востоку от Сэнди Хук. Он нанял рыболовное судно, на котором выйдет в море в десять вечера посмотреть то место.

— Какой на этой яхте экипаж?

— Только три человека, плюс капитан. Все кубинцы.

— Как она называется?

— «Счастливая леди». Она примерно метров тридцать длиной, с белым корпусом и одной трубой. На палубе — желтый навес на корме. Мой осведомитель видел ее в Гаване в прошлом году. Она принадлежала сеньору Лобо, известному сахарному королю.

— Спасибо, Эллсворт.

Повесив трубку, Виктор потер правую щеку, на которой еще виднелся синяк, хотя опухоль уже спала. Потом позвонил секретарше: