Вектор Чернобыля
Шрифт:
— Хорошее утро, не так ли? — пытаясь перекричать вертолетные двигатели спрашивал своих коллег седоватый мужчина, чье лицо будто было вырезано из камня. Да и имя у него было очень «подходящее» — Святослав Каменик.
Вопрос Каменика удалось расслышать самому молодому из ученой братии — чернявому, крепкому парню двадцати семи лет, что-то прикручивающему к диковинной винтовке с оптикой:
— Перед выбросами всегда бывает хорошее утро!
— Да брось, ты эти околосталкерские бредни, Стрелков. Ничем не обоснованная басня! — скорее для себя, чем для Стрелкова (двигатели ревели вовсю), заметил третий ученый, утирая пот с морщинистого лба рукой, явно недавно обожженной какой-то кислотой. На именной нашивке у него значилось: «зав. хим. лаб. А.В. Володин». Володин попытался еще что-то сказать, но слова его потонули в гуле работающих двигателей.
Пилот головного вертолета кивнул командиру военсталкеров: высадку закончили, будем улетать. Военсталкер кивнул пилоту в ответ и сделал жест в сторону ученых: надо выдвигаться! Исследователи Зоны тоже закивали и достали из чехлов автоматы. Шум вертолетных двигателей, выходящих на взлетный режим, заглушил звуки вставляемых в автоматы магазинов, щелчки затворов, писк включившихся портативных детекторов аномалий и шипение продувки систем замкнутого дыхания научных скафандров.
Вертолеты, почти синхронно, оторвались от земли, набрали высоту и легли на обратный курс…
— Роялов, да выключи ты его пока! Все равно он нам только на базе пригодится. Чего ради зря сажать батарейки? — обратился к белобрысому ученому с солидными бакенбардами, занятому изучением показаний какого-то непонятного прибора, главный специалист научной группы. Главного не знал по имени никто из его коллег, хотя они вместе проработали в одной лаборатории Научного Корпуса около пяти лет. Поэтому они обращались кнему по ученому званию — Профессор. Все, что было о Профессоре известно его коллегам, могло спокойно уместиться на листике отрывного календаря. Профессор был одним из ведущих специалистов Института физики и продвинутых боевых технологий (ИФПБТ) — закрытого учреждения, занимавшегося исследованием физических процессов аномалий и артефактов с не совсем мирными целями. Хотя сам Профессор больше любил применять плоды своих трудов в несколько ином русле. В военном деле он разбирался неважно и вообще войн не любил.
— Виноват, Профессор, — сконфуженно ответил Роялов.
— Ладно, — уже более примирительно сказал Профессор, глядя на хронометр в его КПК. — Так-с, товарищи, пора герметизироваться!
Ученые дружно надели шлемы скафандров, прикрутили воздушные шланги к выводам. Уныло всхлипнули системы герметизации скафандров.
— С последним нашим выходом в Зону, коллеги! — обратился к своим товарищам Стрелков.
— Будет тебе, Санек! — сказал Володин, по-отечески похлопывая парня по спине. — Выход последний по программе. Поверь, еще не раз сюда слетаем.
Но Володин ошибался в своих прогнозах. А Санек и не мог представить себе, насколько он был прав…
— «Грач-девятый»! «Птенцы» на месте, готовьте гнездо.
— «Кулик-пятый», вас понял. «Птенчики», удачи!
Пара десантных вертолетов, хищно оскалив стволы бортовых многоствольников, ушла в сторону Периметра. Сделали свое дело, высадили нашу группу с десятком военсталкеров в окрестностях бывшего завода «Росток» и полетели себе на базу.
— Товарищи ученые! Поздравляем вас с прибытием в Зону! Еще раз напоминаем, что это не парк Юрского периода и не испытательный стенд в вашем НИИ! Держаться за ведущим, шаг влево-вправо — верная смерть!
— Давайте без агитации, товарищ военсталкер, — прервал я его. — Люди здесь немаленькие, не в первый раз в Зоне и правила знают. Мы теряем время. Не доберемся до Янтаря к выбросу — вся наша работа насмарку.
— Ну сразу бы так и сказали! — протянул военный сталкер. — Мы-то думали, что очередную партию яйцеголовых привезли. Теперь — в колонну по двое, охрана по бокам. Я впереди с детекторами. Остановки — по случаю, господин ученый.
Военсталкер, опустив забрало шлема, пошел впереди, сноровисто кидая болты. Для чего?
— Послушайте, — окликнул я его, — я уже в который раз в Зоне, но до сих пор не могу понять, зачем вы эти самые болты кидаете? Что это, ритуал такой?
— Нет, не ритуал, а насущная необходимость. Болтом проверяется путь впереди, а то мало ли какая аномалия впереди засела. Так что пока вы, товарищи ученые, не научились их убирать, мы, простые сталкеры… то есть военные сталкеры, будем проверять дорогу на чистоту именно так.
— А детекторы вам на что?
— Детектор — штука ненадежная, как бы ваш ученый брат их не совершенствовал. А болт — никогда не подведет. Всегда аномалию покажет. Ваши детекторы постоянно ухода требуют, починок, аккумуляторы подзаряжать. А болт — никогда.
Я с сомнением отнесся к рассказу военсталкера и его безоговорочной вере в надежность болта. Интересно, а как болт поможет выявить «призрачный очаг» или «адский котел»? А? То-то и оно.
— Детекторы включить, выставить обычный режим сканирования, — сказал я своим коллегам.
Мы тронулись в путь.
Шли ходко и почти без происшествий. Пару раз за нами увязались слепые собаки. Ничего особенного. Военсталкеры расстреляли их своих из «валов» и «гроз». Наша группа, уже который раз направленная сюда по заданию Научного Корпуса и одного военного ведомства, должна была изучить некоторые аномалии Зоны с целью выяснения их природы и пригодности использования полученных во время исследований данных для нужд Министерства Обороны. Время для очередной экпедиции выбрали незадолго до выброса. Чем обусловлен такой, на первый взгляд, неразумный подход? Перед выбросом, как было установлено, аномалии не так опасны. Т. е. аномалии получают дополнительную энергию от выброса, становятся более активными, следовательно, более опасными. Среди сталкеров бытует мнение, что аномалии представляют собой какую-то осмысленную систему, а образуются из-за смещения физических констант, или являются продуктом работы какой-то суперустрановки, якобы наделенной разумом. «Монолитом» они ее зовут, кажется…
Лично я, исходя из результатов исследований моих коллег и своих собственных, считаю, что аномалия представляет собой химический элемент, синтезированный в результате неуправляемых ядерных реакций в недрах четвертого энергоблока ЧАЭС, обладающий невероятными физическими свойствами. А смещение физических констант на локальной области — это, по меньшей мере, невозможно. Ведь нарушается закон энергетического баланса и вообще принцип постоянства. Разговоры про какую-то там суперустановку — да ведь это просто смехотворно!