Чтение онлайн

– Дева весны…

– Весна сожжётся знойным летом, рассыплется потом листвой… Чтоб умереть…

Легко воскликнул сын отца:

– Потом родится снова! Как будто не была мертва! И раз за разом! Снова! Снова!

– Очнись! Она же смертна! Ты знаешь правила Игры. И смертным станешь ты. Всё это ради суеты? Ты поменяешь хаос ада на пару лет… – Брезгливо продолжил.
– …твоей любви?

Сын преклонил колено, голову склонил.

– Отец прости. Ошибся я…

– Прощаю… - Поспешил отец с ответом.

– Прости, я… ухожу. Меня не понял ты.

– Тебя, мой сын, тогда простить я не сумею.
– И Сатана опустил голову.

Сын поднялся с колен и ушёл за кулисы. Вновь выбежал на край зала артист с кипой листов, заканчивая повесть:

Нет больше слов у Сатаны.

Отец стоит в недоуменье.

Творенье тёмных дел покинуло приют.

И как бы ни старался адский босс

Своё составить мнение –

Творец важней,

На то его Веленье…

И Дар Творца своё составит мненье,

Меняя нашу суть.

Родослав зааплодировал. Миромир вяло похлопал в ладоши, ехидно подмечая:

– Ну, отличная же тема. Зачем только кровь младенцев приписывать, казни, прочий людской атрибут? Как будто Деннице делать больше нечего. Эта суета - суета бесов и чертей, влекомых людскими помыслами.

– Да, больших выдумщиков, чем людей, нет. Но какой спрос, если никто не объясняет, что душа их…гм… их же мысли воплощает? Если сопоставить по времени, сколько минут в день люди думают о дружбе и войне, то не удивляйся, почему весь мир периодически в огне без всяких Эмиссаров.

– Если бы не подушки безопасности как этот дар Творца – любовь и прочие, то…

– Рыжий недоговорил. Другой актёр подошёл к краю сцены и напыщенно зачитал с бумажки.

Когда весь мир стоит на грани,

Когда горят огнём поступки прошлых лет,

Когда от человека проку нет,

И вдаль миров летит Творца послание,

То понимаешь - выбора здесь нет.

Опять конец или начало

Другого странного пути.

От Люцифера сути нам не уйти.

Мешает свет, мешает тьма,

Свободы нет и слёзы Мирозданья

Текут рекою, там, где жизни не было, и нет.

Сказал один:

Вселенная бесконечна!

Но где-то есть её конец.

Второй сказал:

Мы люди, мы венец Создания.

Но лучше б тихо промолчал.

Кричит другой:

Проснитесь, боги!

Мы жаждем души вам отдать!

Но боги спят, крикун не рад.

Последний говорит:

Я много понял, но вам того не объяснить.

Свою вы жизнь должны прожить,

На то в Сказании Завет,

Что тянется на тысячи лет.

На то Покон, на то Исход,

На то Совет и Наказанья,

Но всё равно лишь нам одним

Гадать секреты Мирозданья.

Захлопал и Миромир, о чём-то задумавшись. Лишь спустя минуты обронил:

– Всё-таки пелена спадает. Кто ищет, тот находит. На поток бы свои знания ещё не ставили. Я понимаю, что за время, потраченное в поисках золотников океане мусора, хочется большей отдачи, но позже творцы растворяются, переставая различать мусор и явь.

Родослав обозначил улыбку:

– Деньги - зло на день. Не стоит давать голодающим рыбы, дай удочку. Это ты сказал или сын?

– Сын. Он умней меня. Был бы ещё мудрей…

– … Не брал бы третьего ученика?

– И не стыдно тебе мои мысли читать?

– У тебя на лице всё написано. Эх, и открывает тебя творчество.

– Да просто раньше мы за эти знания не то, что войны развязать, и свои жизни ложили…

– Клали…

– Тем более… А сейчас на людей сыплется как из рога изобилия и ничего…

– Да на них много чего сыплется. А ни фильтра, ни другого сравнительного аппарата нет. Растворился в веках. Осталось одно критическое мышление.

– Ну, переборщил, знаю. Как иначе-то было?

– Да никак уже. Что сделано, то и лета с ним.

Диалог прервал женский голос. Молодая девушка под частыми укорами режиссёра тем не менее не сбивалась и говорила, выучив наизусть:

Да, Первый был и был Второй,

Миры творили, создавали,

Но как случается порой –

Одолевать сомненья стали.

Кто Первый?