Чтение онлайн

Стоны, которые она издавала, когда он совокуплялся с ней, звучали фальшиво, а это означало, что подобные тонкости хороши, только если исполнены профессионально. Она чертовски хорошо работала бедрами, но лишь затем, естественно, чтобы заставить его поторопиться. Он бы и так быстро кончил, даже если бы она лежала, как дохлая рыба, — по причине долгого воздержания.

Закончив, он скатился с нее, встал и снова отправился к тазу и мылу, чтобы помыться. Попутно он помочился в горшок возле кровати.

«Промыть трубу», — подумал он.

— Не упускаешь шанса, пупсик? — сказала Сьюзи. Это могло прозвучать враждебно, но нет — скорее, она одобряла его.

— Не везде, однако, — ответил он, потянувшись к нижнему белью.

Если бы он не упускал выпадающие шансы, то прежде всего не пришел бы сюда, к ней. И платить сверх оговоренного он не собирался.

Сьюзи села. Ее груди с большими бледными сосками затряслись, когда она потянулась к платку.

— Эта Рита, там, снаружи, дешевая сука, она себе забирает большую часть того, что вы заплатили, — сказала она расчетливо-привычную фразу. — Еще двадцать меня бы вполне устроило.

— Эту песенку я уже слышал, — сказал Остолоп, и проститутка рассмеялась, нимало не смутившись.

Он все-таки дал ей десять баксов, хотя и в самом деле хорошо знал эту песенку: она была почти хорошенькой и гораздо более дружелюбной, чем стоило ждать от конвейера. Она улыбнулась и спрятала банкноту под матрац.

Остолоп уже взялся за ручку, когда снаружи начался жуткий крик. Орали мужчины. Разобрать можно было только слово: «Нет!»

— Что за чертовщина там происходит? — спросил Остолоп: вопрос не был риторическим, шум не напоминал драку.

Сквозь крики пробивался звук плача женщины, у которой разбилось сердце.

— Боже мой! — тихо ахнула Сьюзи.

Остолоп повернулся к ней. Она перекрестилась. Словно объясняя, она продолжила:

— Это Рита. Не думала, что Рита может заплакать, даже если у нее на глазах перебить всю ее семью.

Раздались удары кулаков, но не в дверь, а в стену. Остолоп вышел в коридор. Солдаты плакали не стыдясь, их слезы оставляли бороздки на грязи, покрывающей лица. Возле кассы сидела Рита, опустив голову на руки.

— Что за черт? — повторил Остолоп.

Мадам подняла на него глаза. Ее лицо было опустошенным и старым.

— Он умер, — сказала она. — Кто-то только что принес весть, что он умер.

Таким голосом она могла бы говорить о своем отце. Но в таком случае никто из солдат не обратил бы внимания. Все они забежали сюда быстро перепихнуться, как Остолоп.

— Так кто же умер? — спросил он.

— Президент, — ответила Рита. Какой-то капрал добавил:

— ФДР.

Остолопа словно ударили в живот. Мгновение он стоял с разинутым ртом, как вытащенный из воды карась. Затем, охваченный беспомощностью и ужасом, он зарыдал, как все остальные.

— Иосиф Виссарионович, нет причин думать, что изменение политического руководства в Соединенных Штатах обязательно вызовет изменения в американской политике или в продолжении войны против ящеров, — сказал Вячеслав Молотов.

— Непременно. — Иосиф Сталин произнес это слово неприятным насмешливым монотонным голосом. — Какой причудливый способ сказать, что вы не имеете ни малейшего представления о том, что случится в будущем в Соединенных Штатах.

Молотов сделал пометку в блокноте, который держал на коленях. Он всегда создавал для Сталина видимость заметок. На самом деле он выигрывал время подумать. Беда в том, что генеральный секретарь был прав. Человек, который должен был заменить Франклина Д. Рузвельта, Генри Уоллес, погиб при ядерном ударе ящеров по Сиэтлу. В Комиссариате иностранных дел, однако, достаточно хорошо знали Корделла Халла, нового президента Соединенных Штатов.

Нарком иностранных дел изложил то, что было известно:

— Как государственный секретарь Халл постоянно поддерживал усилия Рузвельта по оживлению угнетающей структуры американского монополистического капитализма, по усилению торговых связей с Латинской Америкой и по финансовой реформе. Он также поддерживал президента в противодействии фашизму и в ведении войны сначала против гитлеровцев, а затем против ящеров. Как я уже сказал, думаю, можно предположить, что он будет продолжать проводить политику, начатую предшественником.

— Если вы хотите, чтобы кто-нибудь продолжал проводить политику, то вы нанимаете клерка, — сказал Сталин с некоторой долей пренебрежения. — Я хочу знать, какую политику выберет Халл?

— Только события покажут нам это, — ответил Молотов, неохотно признавая перед Сталиным свою неосведомленность, но опасаясь высказать неверное предположение, которое генеральный секретарь запомнит. По привычке он скрыл негодование, вызванное напоминанием Сталина о том, что сам он всего лишь высокопоставленный клерк.

Сталин сделал паузу, чтобы разжечь трубку. Пару минут он дымил в молчании. Вонь от махорки, дешевого грубого русского табака, наполнила небольшую комнату в подвале Кремля. Даже глава Советского Союза в эти дни не мог позволить себе ничего лучшего. Как и все остальные, Сталин и Молотов перешли на борщ и щи — суп из свеклы и суп из капусты. Они наполняли желудок и давали по крайней мере иллюзию сытости. Если вам везет и вы можете добавлять в них мясо так же часто, как руководители Советского Союза, иллюзия становится реальностью.

— Вы думаете, смерть Рузвельта повлияет на согласие американцев помочь нам с проектом бомбы из взрывчатого металла? — спросил Сталин.

Молотов снова принялся записывать. Сегодня Сталина интересовали исключительно опасные вопросы. Они имели большую важность, и Молотов не мог ни увильнуть от ответа, ни избежать ошибки.

Наконец он сказал:

— Товарищ генеральный секретарь, мне дали понять, что американцы согласились выделить одного из своих физиков для нашего проекта. Однако из-за участившихся нападений ящеров на корабли он прибудет по суше, через Канаду, Аляску и Сибирь. Я не думаю, что он уже на советской территории, иначе знал бы об этом.