Чтение онлайн

— Такова воля Бога, — сказал епископ, пытаясь успокоить Кая. — Теперь они в Его руках. Смерть — это дверь. Ты ведь это знаешь? Праведники Гота теперь с Ним.

— Нет! — хрипло прорыдал Кай. — Там не праведники, там дети! Как я мог творить такое зло? Я проклят! Проклят навеки…

Архиепископ Нара вскипел.

— Слушай меня! — прогремел он. — Дела Бога не бывают злыми! Это очищение нашего мерзкого мира. Гот встал на сторону дьявола Бьяджио. Они подняли Черный флаг, бросая вызов Господу. Помни, Кай: ты на стороне правого дела! Мы избавляем мир от злокачественной опухоли.

Кай попытался успокоиться и прочистил горло.

— Я всего лишь человек, — сказал он. — Я не священник. Я не Бог. Я ничего не знаю о Небесах. Меня нельзя просить делать Его работу.

— Слушай, что говорю я тебе, — произнес Эррит с нажимом. — Над нами есть Бог, и Ему известно, что происходит в твоем сердце, Кай из Нара. Ему известно, чисто ли оно. Ты страшишься проклятия ада за то, что выполнил Его работу, но ты не видишь славы своего деяния.

— Я вижу только бойню, — согласился Кай. — И во сне — лица мертвых.

— Но то, что ты видишь, — это лишь земное, — продолжал Эррит убедительным голосом. — Призрак истинной жизни, что будет после этой, Кай. И те, кто выполняет работу Господа, в своей следующей жизни радуются, а те, кто уклонился от нее, оказываются в вечном пламени. Ты не попадешь в ад за то, что уничтожил детей Гота. Ты попадешь на Небеса за то, что ты их спас!

Кай молчал. Он прислонил голову к стене и смотрел в потолок и не произносил ни слова, не издавал ни малейшего звука. Рыдания ушли. Он вдруг превратился в пустую неподвижную оболочку. Эррит скорбно смотрел на его силуэт, разделяя мрачное раскаяние полковника.

— Сказано в священной книге, сын мой, — тихо проговорил Эррит и понял, что обращается сам к себе. — Служи Господу и получишь награду. А ослушание Господа ведет в ад.

— Я не ослушаюсь, — ответил Кай. — Я сомневаюсь, Его ли это воля.

На этот раз у Эррита не нашлось ответа. Он тщательно взвесил слова солдата, пытаясь найти ответ — но в последнее время его самого одолевали сомнения. Эррит нашел утешение в Писании, но только слабое. Подобно Каю, он ужасался своим делам. Однако Божья юля была ясна. Бьяджио действительно содомит и грешник. Он делит ложе с мужчинами. А предписанный им Черный Ренессанс называет императора высшей властью. Епископ слишком долго терпел эту ересь.

— Сомневаться в Боге неразумно, — сказал наконец Эррит. — Не зрящий знамений Его идет к погибели. Ответ Кая звучал едва слышным шепотом:

— А для вас ясно все? Были бы вы в Готе, вы бы тоже усомнились. Я никогда не видел такого ужаса, Ваше Святейшество, а я повидал немало. Ваша смесь Б не может быть от Бога. Я клянусь, она от дьявола.

— Смесь создали люди, получившие вдохновение свыше, — сказал епископ. — Значит, она могла быть только от Бога.

— Это ложь, — отрезал Кай. — Я знаю, что смесь составил Бовейдин. В военных лабораториях ее только усовершенствовали.

— Но Бог есть совершенство. А смесь выполняет Его работу. — Эррит приблизил лицо к сетчатому экрану. — Милый Кай, я ощущаю твои страдания. Не думай, что я бессердечен. В конце концов, я всего лишь слуга Бога на земле. Я забочусь о детях здесь, в соборе, и я понимаю, что все это кажется тебе немыслимым. Но не всегда мы можем вопрошать волю нашего Отца. Черный Ренессанс — мерзость, и он раной лежит на нашей земле. Мы должны выжечь его из нашей плоти, потому что иного пути просто нет.

— Дети, Ваше Святейшество, — проговорил Кай. — Без кожи. Без глаз. — Он уронил голову на руки. — И они кричат. Они не замолкают. Заставьте их замолчать, Ваше Святейшество. Пусть они оставят меня в покое…

Эррит понимал, что не способен этого сделать. В его мозгу звучал тот же крик, и никакие молитвы не могли заставить его замолчать. Они были безжалостны, эти дети Гота. Голоса умерших звучали так, как не могли бы голоса живых.

— Они как ангелы тьмы, — сказал Эррит. — Не обращай на них внимания — и они не будут иметь над тобой власти. Отринь их, Кай. Ты делаешь работу Бога. У этих фантомов нет права требовать тебя к ответу.

Епископу показалось, что Кай чуть заметно кивнул.

— Значит, мне отпущен мой грех? — спросил он.

— Тебе нечего отпускать. Иди с Богом, полковник. Радуйся работе, которую ты делаешь. И бери пример с Форто. Он поможет тебе понять.

Форто был безжалостным убийцей, и Эррит прекрасно это знал. Однако его имя оказывало магическое воздействие на тех, кто с ним служил. Генерал был легендой. И Кай, который сам легендой отнюдь не был, восхищался Форто. У генерала он сможет почерпнуть силы. Пусть Форто будет примером для всех.

— Ты понял то, что я тебе сказал, сын мой?

— Наверное, понял, — прохрипел Кай. — И да поможет мне Бог — я попробую.

— Бог просит от тебя только любви, — сказал епископ. — Люби Его, и Он тебе поможет. Ты сам увидишь. А еще ты увидишь, что мы творим не ложь, а величайшую правду, какой Нар прежде никогда не знал. Я даю тебе слово, полковник. Я клянусь в этом перед Небесами.

Кай с трудом поднялся на ноги и прижался лицом к сетке, глядя на Эррита.

— У вас здесь есть закон, — сказал он. — Я знаю, что есть. Все, что я сказал вам, — это тайна, правда? Мои люди не должны узнать об этом разговоре. И генерал Форто тоже. Это так, да?

— Да, — подтвердил Эррит, — это так.

— И вы никогда никому не перескажете этот разговор, ни устно, ни пером?

— Конечно, нет, — ответил с легким раздражением Эррит.

— Поклянитесь мне в этом, Ваше Святейшество.

— Что?!

— Поклянитесь, что никогда никому не упомянете о нашем сегодняшнем разговоре. Поклянитесь Небесами, прямо сейчас.

Эррит приблизил руку к сетке и сказал:

— Как ты говоришь, так я клянусь.

Удовлетворившись его ответом, Кай повернулся и ушел из исповедальни, оставив Эррита в полумраке. Архиепископ закрыл глаза и привалился к стене, и вся мука, которую он слышал в голосе Кая, обрушилась на него. Неукротимый, алый кровавый поток, и это он помогал открыть шлюзы. Военные лаборатории усовершенствовали смесь Б по его приказу, и Форто с Каем обстреляли ею Гот потому, что он так велел им. Действительно ли он слышал Глас Божий, или это были хитроумные нашептывания его собственного мстительного разума? Он прижал руку ко лбу, пытаясь прогнать дурные мысли.