Венец Государя
Шрифт:
– Понимаешь, иногда, хотя и нет так часто, как женщины, джентльмены тоже хотят услышать признания в любви.
– Ты продал венец? – спросила я вместо признаний.
– Кать, меньше знаешь – крепче спишь, – ответил Полонский.
Ясно, продал. Теперь венец не найдешь – надолго, если не навсегда, осел в частной коллекции.
– А ты что сделала с дискеткой?
– Меньше знаешь – крепче спишь, – огрызнулась я.
– Ладно, проехали, – усмехнулся Вадим. – А чем сейчас занимаешься?
Чем, чем. Ничем.
Солнце скрылось за низкой пеленой облаков. Стал накрапывать мелкий, почти незаметный дождь, но по-прежнему было очень тепло. Дейк подошел к нам и устроился рядом, тяжело дыша и вывалив на сторону розовый язык.
– А помнишь, ты мне говорила в Москве, что если бы у тебя было много денег, то ты бы объездила весь мир? Ну вспомни, куда ты хотела поехать?
– В Париж, – лениво отозвалась я. – Все русские в брежневские времена хотели съездить в Париж. «Весь мир» для советских людей ограничивался Парижем.
– Да, пожалуй… Дальше Парижа у нас фантазии тогда не заходили. Но ты говорила не о Париже. Куда еще? Вспоминай.
– Ну тогда Англия, Бейкер-стрит, Шерлок Холмс.
– Нет, не Лондон. Даю третью попытку.
– О, Италия. Римские каникулы, запрещенный Ватикан, – обрадовалась я. – Или Испания? Угадала?
– Не угадала, но теплее…
– Венеция?
– Нет, ты хотела поехать не в Венецию, а на остров…
– Да ни за что! – выкрикнула я вне себя.
– Не ори, – разозлился Полонский и запихнул свои пижонские солнечные очки в карман. Блеснул синими глазами. – Великолепный остров, где все обожают кошек и вечерами оставляют им мисочки с едой перед каждой дверью…
– Остров Капри, – обреченно сказала я. – Я хотела поехать туда из-за Тиберия (не кота Тиберия, а императора Тиберия, как вы понимаете). Римский император Тиберий две тысячи лет назад спрятал сокровища на острове, может, даже на дне хорошо известного голубого грота…
– Точно, в подводной пещере. Ты посмотрела тогда передачу – как ее? «В мире путешествий».
– «Клуб кинопутешествий», а вел ее Сенкевич…
– Да, клуб… Когда ты рассказывала о передаче, у тебя глаза сияли. И все спрашивала: «Вадим, было бы здорово отправиться в экспедицию за сокровищами на остров в Средиземном море?»
– Дурочка была, – сказала я и решительно поднялась со ступенек. – Больше никаких сокровищ. Ты идешь со мной или останешься на крыльце?
Дейк выставил уши черными треугольниками и вопросительно посмотрел на меня. Я отерла лицо ладонью – оно было мокро. От слез или от дождя?
– Кать, выходи за меня замуж, – тихо сказал Вадим.
– Ты сошел с ума? – с надеждой поинтересовалась я.
– Не думаю.
– Вадим, прошло столько лет, зачем вспоминать о том, что было?
– То есть твои объятия и признания на Козумеле ничего не значили? – уточнил он.
Вот ведь пристал!
– Почему? Значили. Просто ты слишком уж долго собирался…
– Обещанного три года ждут.
– Согласна. Но не пятнадцать же лет. Три пятилетки прошло.
– А в любовных отношениях присутствует срок годности? Мы что – на рынке? Ты так говоришь, как будто тебе двести лет, а я старый замшелый пень.
Я ничего не ответила – отвечать было нечего.
Поднялась на крыльцо и вошла в дом. Вадим быстро поднялся вслед за мной. В дом мы вошли все вместе: я, Вадим и Дейк. В комнате было совсем темно. Я подошла к окну и распахнула его. Сначала тихо, а потом все громче и громче забарабанил дождь по крыше. Солнечное утро закончилось проливным дождем.
Из свинцовых туч лилась вода, тяжелые капли глухо падали на деревянные перила открытой веранды, брызги от них попадали мне на лицо и руки. Я полной грудью вдохнула свежий воздух.
Вадим стоял за моей спиной, тесно прижавшись ко мне, и тоже смотрел на набирающий силу ливень.
– Катя, обними меня…
Я легко вздохнула, развернулась, обвила его шею, заглянула в бездонную синеву насмешливых, но таких любимых глаз.
«Никакой любви! Никаких мужчин! – напомнила я себе. – И никаких раскопок и сокровищ!»
– Я люблю тебя, Катя, – прошептал мне Полонский.
«Катя! – немедленно завопило в мое левое ухо Чувство Реальности. – Ты опять наступаешь на те же самые грабли? Сколько можно тебя предупреждать?!»
Я помолчала, а потом решилась. Мысленно приказав Чувству Реальности заткнуться и глядя в синие глаза Полонского, ответила твердо:
– Я тебя тоже. Но на Капри не поеду ни за какие коврижки и замуж за тебя тоже не пойду.
Эпилог
Мы повенчались с Вадимом в маленькой церкви Святой Казанской Божьей Матери в Сан-Франциско. Это было скромное венчание – только мы, наши свидетели и священник. Таково было наше общее желание – его и мое. Наше венчание принадлежало только нам – мы заслужили его. Конечно, предстояло нелегкое объяснение с родителями, но мы справились. Мы решили, что в нашем возрасте мы имеем право поступать так, как нам хочется.
Мне пришлось сказать родителям, что я развелась с Марком. Для них это было громом среди ясного неба. Мама была в ярости, и пришлось сказать ей, немного приврав, что Марк слишком много внимания уделял мексиканским девочкам.
– А тебя не волнует, что твой обожаемый Вадим тоже уделял много внимания русским девочкам? – язвила моя мама.
– Нет, – честно ответила я ей. – Это все в прошлом.
Маман скептически хмыкнула:
– Ну-ну. Блажен, кто верует…
Это была первая буря. Вторую мне пришлось выдержать, ругаясь с Полонским. Я категорически отказалась брать его фамилию. Нет, не потому что мне нравится фамилия первого мужа. Все гораздо банальнее. Я только что поменяла русский заграничный паспорт. А еще у меня банковская ссуда на дом, куча кредитных карточек, банковский счет, водительские права, акции, страховки и новый американский паспорт. Я на минуту представила себе, сколько времени и сил понадобится для обмена всех официальных бумажек, и мне стало по-настоящему плохо. Но в конце концов я сдалась…