Чтение онлайн

— Мам, — зовет, мой маленький ангелочек и я нагибаюсь к нему, пускай уже трудно это делать.

— Что такое, Марк? — провожу по его щеке рукой, он улыбается, так что в сердце рождается тепло.

— Аня и Таня снова дерутся, — жалуется мой маленький мужчина и я натужно вздыхаю.

Ох, уж эти разбойницы, всегда что-то не поделят, да ещё характером в папочку пошли, упрямые обе.

— И чего ты их не разнял? — вздыхаю, раздумывая самой пойти, или Кая попросить.

— Папа сказал не лезть в женские споры, а то окажусь крайним, — доверчиво пересказывает слова своего папы оболтуса, сынок.

Совсем не умеет врать и отнекиваться, иногда мне кажется он просто не понимает зачем это делать. И правда, настоящий ангел, пускай кое-кто обзывает его монстром. Закрываю на мгновение глаза, давя зверя, ей, как и мне не нравится, когда моего ребёнка обижают.

— Я же правильно сказал, чего ты вздыхаешь? — вернулся с улицы Кай и потрепал сына по волосам, проходя мимо наверх, чтобы разнять своих маленький принцесс, а на деле обычных хулиганок. — Нормальная мужская позиция!

Со второго этажа послышался звонкий смех, теперь все трое неверное резвятся, пока я не вижу и не ругаю.

— Мам, — слышу, как зовет Марк.

Не могу стоять нагнувшись, потому сажусь в кресло, притягиваю его себе на колени.

— Что такое? — ободряюще глажу его по щеке.

— Мам, мне надеть линзы? — делает он миленькую рожу, так что сразу понимаю, какой он ответ хочет услышать.

Из-за того, что он родился волчонком, а уже потом превратился в человека, глаза у Марка слегка отличаются от человеческих формой зрачка, он у него вытянут, как у зверя. Но вот цвет зрачка голубой, даже красивее чем у папы.

— Можешь не надевать, там будут все свои, никто тебя обижать не будет, — обещаю ему, поглаживая по волосам.

— И баба Люба тоже? — недоверчиво прищуривается ребёнок.

— И баба Люба, ты ее ещё ни разу не видел, но это не значит, что она страшная такая. К тому же там будут твои дедушки, тетя Кристина, дядя Ваня, кто тебя при них посмеет обидеть, ты же их любимый крестник!

— Я знаю, просто…

Он надул губки, так что сразу же обнимаю его и глажу по спине, чтобы успокоить.

— Я знаю, что тебе не нравятся линзы. Мы что-то с этим придумаем, ты только не переживай. Бабушка Люба хорошая, просто слегка инфантильная, как тетя Марго, как только вы познакомитесь поближе, и вы друг другу понравитесь.

— А если нет, можешь ее съесть, — добавляет Кай под смех двух разбойниц у него на плечах.

— Папа шутит, — говорю нехорошо сощурившись.

— Ничуть, съежь ее, — заставляет Марка смеяться наглый волк, опуская дочек на пол, — а то уже весь мозг съела своими нотациями.

— Кай, — нехорошо прищуриваюсь, пока девочки наперегонки бросаются ко мне и чуть снова дерутся, пытаясь занять место на моих коленях, даже Марка столкнули. — Я все маме расскажу.

— Все, понял, удаляюсь до объявления войны, — смеется с меня и берет сына за руку, выходя на улицу, — пойдем машину заведём?

— Мам, у меня же платье красивее чем у Тани? — лепечет Аня, ерзая на моей правой ноге, пока на левой дуется вторая дочка.

Они похожи, как две капли воды, только в одной глаза голубые, а во второй серо-голубые. Кудряшки тёмно-коричневые, заплетены в косички, на Ане розовое платье, на Тане голубое. Да и характеры у них разные, если Аня вспыльчивая, то Таня обидчивая, так где они, там всегда шум и гам, после спокойного и ласкового Марка эти девчонки словно взрыв мозга.

— Ну что вы опять не поделили? — спрашиваю недовольно. — Вы сами выбрали эти платья, и они вам очень идут, вы обе красивые, так что хватит обижать и обижаться на друг друга. Вы меня поняли?

— Да, мама, — недовольно хором отвечают, а затем слезают с моих колен.

Останавливаю Таню, пока Аня убегает на улицу к папе и брату.

— Тань, — стараюсь говорить по тише и так что бы ребёнок понял, чего я хочу от нее. — Помнишь того дядю Диму?

— Тот что очень хорошо пахнет? — хлопает серо-голубыми глазами дочка.

— Да, того, — с раздражением соглашаюсь с ней. — Сделай маме одолжение и не говори о нем так, хорошо?

Ребёнок смотрит на меня с непониманием, пока я пытаюсь скрыть всю неловкость ситуации за улыбкой. Для тебя же стараюсь дочка, жаль ты поймешь только когда повзрослеешь.

— Можешь с ним играть, сколько хочешь, но называй его просто дядей Димой и про запах ничего не говори, особенно при папе. Хорошо?

Девочка пару раз моргнула, а затем замотала утвердительно головой, чем вызвала у меня вздох облегчения. Боже, только бы эта поездка не вышла никому боком. Дочка побежала на улицу, где нас уже ждут. Закрыла дверь нашего дома, посреди леса и прошла к машине, возле которой уже ждет муж.

— О чём вы там шептались? — спрашивает, помогая сесть в машину.

— Женский секрет, — улыбаюсь, целуя его в губы.

— Знаю я ваши секреты, после них обычно на моей моем счете не хватает несколько нолей, — бурчит, закрывая дверь и садясь за руль машины.

Дети на заднем сидении воюют, пока папа их самолично не пристегивает, поцеловав в лоб. Раньше мы встречались с остальными чаще, добирались до замка в форме оборотней, но, когда появились девочки это стало невозможным. Они тоже волчицы, но их переход ещё впереди, так что они обычные девочки. Сегодня мы впервые приедем на сходку всех стай за многие годы. Стаю Кая так вообще видели только год назад, когда они к нам ненадолго приезжали в гости, тогда Таня толком ещё не разговаривала, но не слазила с колен Димы. Даже Аня не могла понять такого интереса своей сестры к дяде, не то что я. Только неделю назад, когда я сказала детям о поездке и о том, что они впервые увидятся с бабушкой и дедушкой, Таня отвела меня в сторонку и спросила, будет ли дядя, что хорошо пахнет. Хоть дочки и обычные люди пока, но обоняние у них куда сильнее чем в обычных людей, волчье. Не сложно догадаться, о чём я подумала при этих словах, и о чём подумает Кай, когда их услышит и где Димку закопает.

До волчьего замка под названием Аркан мы добрались по дороге, года два назад Марго что-то в голову выстрелило, и она решила сделать с него отель, причем для обычных людей, так что даже дорогу на гору сделала и парковку перед замком. Стоило нам выбраться с машины, как перед замком собралась целая толпа.

— Таня, надень свитер, — кричу, надевая второй на Аню, а то на вершине прохладно даже в летнюю жару.

Вот только вторая дочка не слышит, уже бежит к Диме и с разбегу запрыгивает на ничего не подозревающего дядю.