Вера
Шрифт:
«Я… Я не хочу умирать… Я хочу жить!»
Все мы чего-то хотим. Но, увы, не всё получается.
«Я не прошу… не прошу ничего более. Только жизни! Хочу, чтобы вновь сердце забилось, как раньше… чтобы кровь текла по жилам, и…»
А зачем? Зачем это нужно? Или точнее – кому это нужно? Просто жить? Быть ещё одним червём под синим небосводом? Пожирать и гадить? Нет… Это никому не нужно. Никому не нужна такая жалкая жизнь. Она в твоих руках и зависит только от тебя. Ты проиграл свою партию. Изволь должок отдать.
«Хорошо… Я готов… Готов сделать всё… всё, что необходимо. Прошу…»
Ты меня просишь? Я никто… меня нет… ты один… Ты один в объятиях смерти… Один… Смотри ей в глаза, несчастный! Смотри и принимай на себя тот удел, что выбрал. Удел ничтожества.
Где-то поблизости громыхнул сильный взрыв, и тело Мерлона взрывной волной подкинуло вверх. Он упал и прокатился несколько метров по пыльной земле. Боль в плече рванула огнём по всему существу юноши, разогнав на несколько мгновений сковывающий смертный холод. После некоторого забытья боль казалось такой ужасной, такой невыносимой, что молодой маг жалобно стонал, вгрызаясь зубами в землю, набивая рот пылью, от которой его дыхание затруднялось, и он изводился в жестоком кашле…
Он уже плохо понимал, что происходит вокруг. Сознание постепенно покидало его… перед глазами плыло, а звуки внешнего мира казались отдалёнными. Они плавно и как-то неказисто доносились до его слуха. Они словно издевались. Нет. Это был хохот. Дикий хохот. Над ним смеялись. Проклятье… А меж тем в сознании громом отдаются удары умирающего сердца.
Театр… Трагедия… Финал…
«Я готов, готов на всё!..»
Ничтожная тварь! Прими свой конец! Смирись, и, быть может, заслужишь прощение.
«Я хочу жить!»
Твоя жизнь, впрочем, как и смерть, не изменит ничего. Ты лишь песчинка в бездонном океане событий… в спектакле чьих-то извращённых фантазий. Ты ничто против целого, ибо ты есть его мелкая часть. Хотя… Хотя у тебя, конечно, есть выбор. Наверное единственная честь, оказанная смертным их безумным создателем.
«Выбор?… Я умираю! Я не могу выбирать! Я готов на всё!»
Поразительна и в то же время банальна сила инстинкта… Что ж! Всё в твоих руках. Даже в этот миг… В этот тонкий и искажённый миг…
Когда сознание почти полностью покинуло Мерлона, когда сердце стало отбивать последнюю дробь, когда кровь стала замедляться в жилах, огромной силы нервный импульс поразил тело юноши. Он подобно вихрю пронёсся через всё его существо. Он, как шквал, рвал в клочья смерть, пробиравшуюся в каждую клетку. Он рвался вперёд, неся с собой надежду. Последнюю надежду на жизнь.
Рука Мерлона медленно, повинуясь наитию последнего приказа мозга, потянулась к торбе за спиной. Боль почти полностью перестала ощущаться… как, впрочем, и всё остальное. Но мысль даровала веру в чудо, и мышцы жили дольше, чем идея, погибшая, как только её огненная сила пронеслась сквозь вены. Искра….
Комично, глупо, но факт. Мозг почти умер, но руки продолжали жить. Они упорно тащили торбу из-за спины. Они рвали узлы, затянувшиеся на проклятой сумке. Они стремились вперёд… к жизни. Лишняя секунда, и дух покинул бы бренное тело, но… Судьбы ли решенье, случайности ли везенье, но, наконец, почти омертвевшие пальцы почувствовали тепло. Тепло в объятиях стеклянного тела…
О как божественен тот миг, когда сердце загорается огнём счастья! Как же дик и безумен сей миг… Как полон он мгновений! Как скуп он на часы!
Нежное, такое бархатистое… такое приятное и почти совершенное тепло. Кокетливо скользнув по ладони, оно сладко течёт по венам и поднимается вверх… быстрее, быстрее к сердцу, что трепещет в предвкушении спасения…
Стремление и надежда… Вера и последний миг. Как созвучны сии понятия… Как полны они блаженной красоты и уродливой бессмыслицы. У тебя есть шанс, смертный. Но шанс, который, возможно, изменит всё, что ты знал ранее… Готов ли ты? Готов ли переступить грань и бросить вызов всему? Решай, несчастный. Решай, ибо эти секунды длятся не вечно. Хотя, кто знает? Быть может, и вечность ты не заметишь.
«Я готов на всё… Готов против всего… И только во имя себя!»
Трясущиеся руки выдернули пробку и поднесли колбу к губам. Во имя себя! – первый глоток. Во имя себя и второй… Во имя себя!
Вновь громыхнул взрыв, послышался чей-то крик, а затем в сознании появился только туман и блаженство…
Во имя себя!
Чедвик нанёс удар первым.
Резко взмахнув длинным посохом, маг проревел слова заклинания, направляя максимум силы в магический удар, и из ярко светившегося набалдашника прямо в одного из наступавших воинов рванула чистая энергия молнии.
Храбрый воин, шедший в бой с открытым забралом, в последний миг попытался закрыться щитом, но поток силы невозможно сдержать честным железом, которое так любили мастера стали. Молния, попав в щит, шоком прошлась по всей человеческой плоти бойца. Издав безумный крик отчаяния, вояка полетел вниз, на землю, со всего маху ударившись о земную твердь. Шансов выжить у него не осталось.
Лёгкая дрожь прошла по напряжённой до предела спине мага. Что ж, первый враг оказался никчёмным соперником. Но со вторым придётся повозиться.
Сверкнула сталь, и Чедвик успел лишь в последний миг слегка наклонится в сторону, чтобы острое лезвие меча не срубило насмерть. Но край острия прошёлся по его боку, оставив кровавую полоску.
Зашипев от жгучей боли, архимаг приложил максимум усилий, чтобы удержаться на ногах при приземлении. На этот раз ему дико повезло. Нельзя упускать шанс.
Резко развернувшись, Чедвик сконцентрировался на могучей фигуре противника, готовясь в любой миг взмыть в воздух и нанести сокрушительный удар, который, скорее всего, станет для этого смелого воина последним. Хотя… и самому магу хватит одного попадания зачарованного клинка мастера стали. Несмотря на всю любовь к честной драке, бойцам этой школы приходилось чаровать оружие, чтобы уметь противостоять врагам, особенно волшебникам.