Чтение онлайн

Распространение подпольных изданий мы поручали только проверенным людям. Помню такой случай. Связные партизанского отряда, действовавшего недалеко от Минска, М. Гуринович и М. Воронков на автомашине немецкого подсобного хозяйства в старательно замаскированном тюке соломы везли в город очередную партию подпольной «Звязды». Около шлагбаума их остановил патруль. Имевшиеся у партизан документы не вызвали подозрения. Однако гитлеровцы почему-то на этот раз решили внимательно проверить груз. И когда из соломы выпало несколько пачек газет, партизан Воронков быстро выхватил из-за пазухи пистолет и в упор выстрелил в фашиста. С другим успешно справился Гуринович. Не растерялся и шофер: он быстро развернул автомашину. Партизаны вскочили в кузов и исчезли.

Кроме своих подпольных изданий к нам, в Минскую область, присылалось много газет из Москвы, в том числе «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Советская Белоруссия», а также листовки, журналы и другая литература.

Только на протяжении июля — августа 1941 года в тыл врага нашими самолетами было заброшено около тридцати наименований разных листовок и газет общим тиражом свыше шести миллионов экземпляров. По далеко не полным данным, на протяжении 1941—1943 годов Центральный Комитет КП(б)Б распространил на оккупированной территории Белоруссии двадцать миллионов листовок и более пяти миллионов экземпляров газет, брошюр и плакатов.

Особенно пламенно звучал голос центрального органа нашей партии — «Правды», которую подпольщики и партизаны ждали всегда с нетерпением. Помню, в первые дни войны, когда нам удавалось связаться по радио с Москвой, мы радировали:

Должен сказать, что редакция «Правды» всегда шла нам навстречу.

Из редакций газет «Правда», «Известия» приезжали к нам в подпольный обком партии для налаживания подпольной печати журналисты. Большую помощь оказали прибывшие в подпольный обком корреспондент «Правды» Михаил Сиволобов и корреспондент «Известий» Борис Ямпольский.

В годы Великой Отечественной войны авторитет «Правды» был исключительно велик. Об этом свидетельствует и тот факт, что именем газеты назывались партизанские отряды. Один из них был у нас в Червенском районе.

Центральный Комитет Коммунистической партии Белоруссии и подпольные партийные органы проявляли постоянную заботу о развитии печати, о работе каждой газеты в отдельности, как печатной, так и рукописной. Газеты повсеместно возглавлялись коммунистами, которые являлись членами подпольных партийных комитетов. Минский обком и райкомы КП(б)Б утверждали планы работы газет, обсуждали тексты листовок, обращений, воззваний.

Руководство подпольной печатью было возложено на секретаря обкома Ивана Денисовича Варвашеню. Ежедневно занимаясь партийно-политической работой, он много внимания уделял и развитию подпольной печати.

Особенно усилилась деятельность подпольной печати и партийное руководство ею после пятого пленума ЦК КП Белоруссии. Он обсудил вопрос «О положении и задачах работы партийных органов и партийных организаций в оккупированных районах Белоруссии». Решения этого пленума сыграли заметную роль в жизни партийного подполья и деятельности партизанского движения в Белоруссии. Призвав подпольные партийные организации усилить массово-политическую работу, пленум потребовал от подпольных обкомов и райкомов, от всех партийных организаций улучшить руководство печатью, постоянно заботиться о том, чтобы газеты настойчиво пропагандировали прочность советского строя, укрепляли у населения убежденность в победе над врагом.

Мы строим аэродром. — Воистину народная стройка. — Боевые успехи партизан. — С первым же самолетом вылетаю в Москву. — Мои встречи с товарищами Пономаренко, Ворошиловым, Андреевым, Сталиным. — О партизанах Белоруссии рассказываю рабочим Казани, Иванова, Коврова.

Для того чтобы иметь возможность принимать у себя крылатых гостей, надо было ускорить подготовку посадочной площадки. А где ее возьмешь, когда вокруг одни леса и болота?

Помню, в начале августа 1942 года мы пошли осматривать островок Зыслов. С нами пошел летчик Павел Анасенко, который оказался у нас в лагере после ранения. Перед этим несколько дней лил дождь. Вода на болоте поднялась, пройти трудно, но у Гальчени везде были свои тропинки. Выйдя из деревни Старосек, Герасим Маркович покружил по зарослям и быстро выбрал тропинку, по которой можно было идти смело.

Он шел впереди, мы за ним. Зеленый островок находился в центре наших основных баз и был незаметен для оккупантов. Найдется ли здесь подходящее место для будущего аэродрома? Если найдется, то сразу же приступим к работе.

Гальченя на острове также шел впереди, шел уверенно, видно, хорошо знал, куда ведет. Не было такого уголка на Любанщине, которого бы Герасим Маркович не знал. Под ногами шелестела густая трава. В некоторых местах она была выше колена и обдавала нас росой, хотя солнце было уже высоко. Пахло болотной сыростью, местами трудно было пролезть: орешник, переплетаясь с березняком, стоял живой стеной.

Пройдя около двух с половиной километров, Гальченя остановился, глянул на солнце и повернул вправо. Через несколько минут он вывел нас на просторную поляну и удовлетворенно проговорил:

— Вот вам и аэродром. Подчистить немного, траву скосить — и считай, что готов.

— Двухмоторный сядет — всю площадку накроет, а хвост вон на том дубе повиснет, — добродушно пошутил Анасенко.

Гальченя недоверчиво покачал головой, однако, посмотрев на столетний дуб, который возвышался на краю поляны, смутился.

— Дуб действительно будет мешать, — согласился он, — придется его выкорчевать, а площадка здесь хорошая. Ты разве не садился на таких?

— Садиться-то садился, только не на таких самолетах, какие к нам летают. Вот когда меня подбили, я сел в кусты. Да только подняться уж не смог.

— Сядешь и здесь, — сказал Герасим Маркович. — Сядешь и взлетишь!

— Для того чтобы взлететь на транспортном самолете, — терпеливо объяснял Анасенко, — нужно самое малое пять-шесть таких площадок. Да землю утрамбовать.