Верен до конца
Шрифт:
Партизаны вихрем влетели в комнату. Пока эсэсовец сообразил, в чем дело, ему заткнули рот, скрутили его веревкой.
Феня взяла с постели заранее приготовленное покрывало и накинула на фрица.
— Так лучше будет, — сказала она Горбачеву. — Если увидят часовые, подумают, что женщина пошла. Мы с Любой сами выведем его за огород.
Девушки быстро оделись и повели связанного обера, а партизаны пошли следом. Когда вышли за огород, Горбачев велел девушкам спрятаться, а сам с подпольщиками повел фашиста.
Выйдя за поселок, партизаны сняли с обера покрывало, надели на него шинель, шапку, даже перчатки отдали, чтобы эсэсовец был в полной форме и чтоб всем было видно, что пойман крупный зверь. Вели нарочно через деревни, через партизанские лагеря.
И вот обер стоит перед нами…
На совещание в обком прибыли все командиры и комиссары отрядов, секретари райкомов партии, руководители подпольных групп. Пленный фашист привлекал внимание. Решено было тут же допросить его. Это было нелишне перед началом совещания, на котором должны были обсуждаться важные тактические и политические задачи партизанского движения.
Зашли в землянку, конвоиры ввели туда эсэсовца и развязали ему руки.
— Из какой части? — спросил я.
Эсэсовец медленно поднял глаза на меня, а потом перевел их на Горбачева.
— Воды! — попросил он.
Гальченя дал ему берестяную кружку с желтоватой водой. Обер, должно быть, принял ее за остывший чай, глотнул, потом сморщился, покрутил носом и плюнул себе под ноги.
— Вы ест партизаны или коммунисты? — спросил он.
Герасим Маркович объяснил, что мы и коммунисты и партизаны.
Из допросов и документов гитлеровца мы получили очень важные сведения. Разгром под Москвой и те огромные потери, которые понесли захватчики под ударами Красной Армии, вызвали у них большую тревогу. Они готовились к новым решительным боям.
Эсэсовец говорил об этом сквозь зубы, злобно, исподлобья бросая на нас колючие взгляды. Ему хотелось видеть, какое впечатление производят на нас его слова. Он говорил с явным расчетом на то, чтобы смутить нас. Зная, что это последние часы его жизни, он всеми силами старался показать, что и мы не жильцы на этом свете.
— Мы не будем отступать под Москвой, — злобно шипел он, — мы будем только выравнивать фронт. А если отступим, после нас останется только шварц земля и — это… шварц пепел. — А потом, немного помолчав, добавил: — Пусьтыня.
В полевой сумке эсэсовца были найдены копии приказов командования центральной группировки войск СС. В них указывалось, что в связи с ухудшением положения на фронте надо более энергично и более жестко взяться за «наведение порядка» на оккупированной территории. Эсэсовской дивизии и отрядам СС, расположенным на территории Слуцкого, Старобинского, Копыльского, Гресского, Любанского, Осиповичского, Глусского, Октябрьского районов, приказывалось немедленно уничтожить партизан, очистить от них территорию и коммуникации, создать благоприятные условия для маневрирования и перегруппировок фашистских войск.
Специальной инструкцией определялись формы и методы диверсионной и шпионской работы. Намечалось создание провокационных партийных органов в городах и районных центрах, организация провокационных партизанских отрядов и групп, открытие диверсионных школ во многих городах Белоруссии, в частности в Слуцке, Бобруйске и Борисове.
Засылая в отряды шпионов и диверсантов, фашисты рассчитывали разложить партизанское движение, дезорганизовать его, сыграть на некоторых слабых сторонах партизанской жизни. Инструкция о выведении из строя командно-политического состава партийного подполья была разработана особо.
Материалы допроса оказались очень полезными. Все то, что мы услышали от пленного эсэсовца, о чем узнали из документов, еще раз убеждало в своевременности нашего совещания и важности тех вопросов партизанской войны, которые мы собирались обсудить.
Совещание должно было разобрать конкретный план совместных действий отрядов и групп на зиму 1941/42 года. Мы понимали, что если не укрепить отряды, не объединить их действия, то некоторые зимой ослабят свою деятельность. Нам же надо расти и умножать свои силы.
Совещание началось вечером. Собрались почти все, кого мы вызывали. От имени обкома я предложил следующий план действий: все отряды должны обеспечить себя транспортом, примерно одни сани и пара лошадей на трех-четырех человек, объединить отряды под единым руководством, провести большой рейд по районам Минской, Полесской, Пинской и частично Барановичской, Молодечненской и Могилевской областей.
Задача рейда: разгром немецких и полицейских гарнизонов в деревнях и районных центрах, разрушение мостов, складов, нефтебаз; проведение широкой политико-массовой работы среди населения и вовлечение его во всенародную борьбу с врагом.
Предложение обкома было единодушно принято. Никто не сомневался, что население всюду поддержит и обеспечит нас всем необходимым. В свою очередь и мы поможем населению. В гарнизонах много складов с зерном, продуктами, одеждой. Все захваченное будет роздано людям. Это еще больше поднимет авторитет партизан и укрепит нашу связь с массами.
Мы учитывали также, что у партизан не хватает оружия. Рейд поможет нам решить и эту задачу.
Таким образом, выходило: оставаться на зиму в лесу на одном месте — значит рисковать отрядами; идти же в рейд, в смелое и решительное наступление на врага — значит расти, крепнуть, закаляться в боях, расширять связи с населением, воспитывать в народе веру в великую жизненную силу Советской власти, в победу Красной Армии.
На этом же совещании был создан главный штаб из семи человек. В него вошли Мачульский, Бондарь, Бельский, Варвашеня, Горбачев, Корж и я. Позже мы распределили обязанности между собой. На меня как на секретаря обкома были возложены обязанности командующего партизанскими отрядами Минской и Полесской областей. Мачульский и Корж были моими заместителями по руководству боевыми операциями; Бондарь — по разведке и контрразведке; Бельский и Варвашеня занимались работой подпольных партийных организаций, выпуском листовок и газет, массово-разъяснительной работой среди населения.