Веретено
Шрифт:
— Как звать-то тебя, блаженная?
— Меланья я. Деревенские Милой кличут.
Ровно ответила — хоть бы раз голос дрогнул.
Поела вольница подорожная — и повеселела. Это на ветру, на дожде легко вид суровый держать, а попробуй в тепле и сытости хмуриться. Разговорились, конечно. Кто-то байки травит, кто-то хохочет, кто-то на Меланию глаз положил — фигура-то у нее видная. Да и сама она, верно, хозяйка хорошая — в избе порядок, чистота, прялка — и та затейливо украшена. Только веретено старое, потемневшее.
— Так как — дров не нарубите?
Вожак про себя усмехнулся — и не боится спрашивать. Вот ведь смелая!
Или глупая?
— Вот вернемся из деревни завтра — и нарубим, — хохотнул. — А покуда радуйся, что хоть тебя не тронули.
Пугает — а ей хоть бы что. Только косу потеребила черную.
— Благодарствую и за это. Коли сами работать не желаете — мне-то хоть дозволите? — и на прялку кивнула.
Шайка хохотом грохнула. Ишь, работящая! А вожак только рукой махнул.
— Иди, пряди. Кто ж тебя не пускает.
Села, по кудели рукой провела… Колесо крутанула тихонечко — нить потянулась. Молчит Меланья, трудится, будто никого больше вокруг и нет. Только напевает вполголоса, а что — не разобрать. То ли причитает по-своему, по-бабьи, то ли просто бормочет, что в голову взбредет.
Тянется нитка длинная, Тянется ночка долгая, Ай, госпожа небесная, Выгляни из-за тученьки! Ты из недобрых помыслов Нити прядешь шелковые, Сны навеваешь горькие, Веки смежаешь дрёмою. Али ты младшей дочери Нынче откажешь в помощи? Али ты сны тяжелые Злым не навеешь ворогам?Долго ли, коротко ли — стих дождь. Разбежались тучи, посеребрила луна листья мокрые, траву и плетень дальний. Нахмурился вожак: хоть пили все простую воду, но захмелели, как от вина. Один глаза закрыл, сонный. Следом за ним другой на руки сложенные голову уронил. А Меланья знай себе нить из кудели тянет… Отяжелели у вожака веки, свинцом тело налилось. Лунный свет из-за ставней в глаза бьет, и чудится разбойнику, что распустились у хозяйки косы, до самого пола свесились волосы. Веретено растет, все больше и больше оно, скоро уж в рост человеческий сделается…
Встала Меланья с лавки, подошла к тому разбойнику, что у самого края спал — и рукой по голове ему провела. Потянулась к веретену тоненькая ниточка. Закрутилось оно снова, да только уже не кудель прядет — плоть человеческую.
Распахнулось окошко, лунный свет заливает горницу, будто молоком. Тихо поет хозяюшка…
Тянется ночка долгая, Тянется нитка длинная, Ладно работа спорится, Будет обнова милому. Кожа и кудри буйные Мягкою станут пряжею - И рукавицы на зиму Сделаю я любимому. Белые кости прочные Нитками станут крепкими, Буду я ткать без устали, Кунтуш сошью для милого. Нити из плоти мягкие, С шерстью овечьей схожие. Коль полотно я сделаю - Только кафтан получится. А напоследок милому Выпряду я из кровушки Алого шелка яркого, Будет рубаха к празднику.Спряла одного разбойника — к другому обернулась… Последним вожак остался. Зацепила от него нитку хозяйка — и вздохнула.
— Что ж ты пошел за мной, человек? Али не видел, что тени я не отбрасываю? Али не заметил, что под дождем на мне платье сухое было, только платок вымок? Зачем тебе злоба и жадность глаза застили? Не ходить тебе по деревням больше, не требовать серебра, не пугать чужих жен. Радуйся, что не сестре моей под руку попался — та и вовсе заживо прядет.
Сказала так — и рукой по глазам его провела. Уснул вожак вольницы подорожной, спряла его хозяйка — а он и не почуял.
Ночь миновала, утро и день. А вечером пастушок в деревню вернулся радостный — лошади на луг забрели. Без сбруи, без подков — совсем ничейные. Долго спорили, что с находкой делать, да потом староста велел Меланью позвать. Ее, мол, дело сторона, как скажет — так и будет. Только раз она глянула на лошадей и посоветовала:
— Продайте и деньги поделите, что тут судить…
А как грянули морозы, инеем ветки расписали — воротился муж Меланьин, любимый да ненаглядный. Многим друзьям чужеземные гостинцы привез, а самые богатые — жене своей верной.
Да только она сама его встречать с подарками вышла. А он смотрит, обнимает ее и смеется:
— Краса ты моя ненаглядная! Хоть сирота, а такая рукодельница — как ни вернусь домой, каждый раз меня обновкой радуешь!