Чтение онлайн

Мокрая стена банка из оранжевого кирпича на углу Грик-стрит стремительно приблизилась к мальчику и осталась позади. Неожиданно трос стал тоньше, и движение замедлилось. Чуть дальше его трос пересекся с другим, прикрепленным к крыше Театра принца Эдуарда на Олд-Комптон-стрит, и он подумал, что где-то рядом должна быть станция. Внизу нарядные люди выходили из такси и шли по освещенной неоновым светом улице к китайским ресторанчикам.

Трос шипел от соприкосновения с металлическим рукавом. Когда мальчик пересек Сохо в направлении банка на углу Риджент-стрит, у него заболели руки, не получавшие привычной помощи, а пролетая над очередным воздушным перекрестком, он заметил, что находится дальше от земли, чем раньше. Если бы он сам придумал этот полет, он бы обязательно гордился им, потому что все было спланировано самым тщательным образом, дабы он набирал высоту и скорость на протяжении всего пути.

Когда он вылетел на Пиккадилли, то обратил внимание, что люди смотрят наверх. Он тоже посмотрел и увидел огромную, сверкающую разноцветными огнями стену, которая стремительно приближалась, заслонив собой небо и землю. Мальчик закричал от ужаса и, готовясь к столкновению, подтянул ноги, словно это могло как-то облегчить его участь. Через несколько секунд он уже не видел ничего, кроме гигантской бело-красной рекламы кока-колы на кинотеатре в северной части площади.

Со скоростью шестьдесят миль в час он врезался в нее, как жук в ветровое стекло машины, и на мгновение распластался на ней. Потом его отшвырнуло от стены, пролившейся стеклянным дождем на стоящих внизу зевак. Несколько секунд продержавшись в воздухе, он огненной кометой помчался вниз и с шипением замер на мокрой мостовой.

Если бы он еще мог о чем-то думать, но наверняка обрадовался бы возвращению туда, где его все давно забыли. Наконец-то он мог бы с полным правом сказать, что обе его ноги на земле.

Ровно в три пятнадцать Роберт обратил внимание на горгулий. Их было пять, сидевших на корточках над верхними окнами, не собиравших воду и не украшавших здание, а просто сидевших и с преувеличенной радостью растягивавших в странной усмешке рты. Изваянные из красивого серого камня, гладкие и сияющие, все они были приземистыми и с когтистыми лапами, но без крыльев и с прическами под панков. По крайней мере, так показалось Роберту, когда он рассмотрел клочья волос, что вылезали из корон на их головах. Вместо ртов у них были клювы, а в глазах, в общем-то невыразительных, заметно было некоторое дружелюбие, как у свиней.

Роберт был уверен, что никогда раньше не видел их, и не понимал, почему теперь обратил на них внимание. Он сидел, положив ноги на стол, глядел на дождь за окном и крутил в руке телефонную трубку, ожидая, когда кто-нибудь откликнется. Иногда в дождливую погоду ему казалось, что в Лондоне вообще никто не работает, что все сидят в своих офисах и глазеют на дождь, мечтая оказаться где-нибудь подальше и лелея свое недовольство.

— Линия еще занята. Вы ждете?

— Жду.

Это был шестой книжный магазин, в который он пытался дозвониться весь последний час. Ему уже начало казаться, что он целую вечность не выпускает из рук трубку. Роберт взглянул на телефон. “Поиск”. “Повтор”. “Память”. Он ненавидел эти новые устройства, хотя именно благодаря им ему теперь не надо было держать в голове телефоны приятелей, отчего он никогда не мог звонить им в рабочие часы.

Горгульи заглядывали в его офис, словно каменные шпиончики, нанятые следить за его дееспособностью. Нет, сегодня он явно ни на что не годен. Вроде бы и дело проще некуда, а он никак не выберется из тупика. Роберт откинул спинку кресла и вытянулся. У него все еще болели руки и плечи после бассейна, хотя он уже несколько раз повторил себе, что еще слишком молод, чтобы терять форму. В трубке щелкнуло:

— Говорите.

— Спасибо. Вы меня слушаете? — Роберт снял ноги со стола. — Не можете ли вы мне помочь? Меня зовут Роберт Линден. Я ищу книгу... — Он поискал глазами записку на столе. — Книгу Шарлотты Эндсли. Называется “Ньюгейтское наследство”. Напечатана примерно три года назад. Спасибо.

Теперь опять надо было ждать, и на сей раз минут пять, не меньше. Роберт отошел закурить сигарету, когда услышал в трубке женский голос. Женщина знала эту книгу, но не могла раздобыть ее экземпляр. Она спросила, не пытался ли он поспрашивать в библиотеках, и Роберт признался, что это не приходило ему в голову. Он поблагодарил и положил трубку. В двери позади него появился один из директоров компании — Скиннер.

— Что, не получается с книгой? — спросил он как бы между прочим, и Роберт, поняв, что тот подслушивал под дверью, разозлился.

— Получается. Просто я стараюсь не очень заинтересовывать людей, чтобы они не задавали мне вопросов.

И он принялся перекладывать бумаги на столе, нетерпеливо ожидая, когда Скиннер соизволит покинуть его.

— Прекрасно. Если все так, как вы говорите, и вам удастся достать экземпляр книги, то мы в конце недели начнем переговоры. Узнайте, какой у них минимальный срок, и действуйте.

У Скиннера была отвратительная привычка учить его, как нужно работать, и Роберт, искоса взглянув на него, закашлялся, слишком сильно затянувшись сигаретой.

— Постарайтесь на праздник все выкинуть из головы, — безмятежно продолжал Скиннер. — Надо только решить этот вопрос. Кстати, где вы будете на Новый год? Поедете домой?

— Нет, — выдохнул Роберт, держась за грудь.

— Что, далеко ехать?

— Ну да.

Роберт не собирался исповедоваться ему в своем безразличном отношении к родителям.

— Понятно. — Скиннер понял, что его не будут спрашивать о его планах. — А я еду с Триш покататься на лыжах, — сообщил он. — Она ни за что не хочет оставаться в Англии на Рождество.

— Я ее понимаю. Бедняки на улицах немного мешают наслаждаться жизнью. Так?

Скиннер окинул его неуверенным взглядом, а Роберт подумал, что Триш, наверное, с трудом переносит, когда жизнь бьет ключом там, где ее нет. Очень красивая женщина. Скиннер внешне совсем не сексуален, тем не менее, что-то все-таки держит их вместе, но что — эта тайна волновала всех до единого в конторе.

— Надеюсь, вы отлично отдохнете, — сказал Роберт. — На Рождество вспомните обо мне.

“Желательно, — подумал Роберт, разминая сигарету в пепельнице, — непосредственно перед тем, когда попытаешься достичь эрекции”.

— Ладно. А вы сделайте все возможное, — фыркнул Скиннер. — Не забывайте про комиссионные.

Едва Скиннер закрыл за собой дверь, как Роберт улегся головой на стол. Он ненавидел Скиннера почти так же, как ненавидел телефон. Этот человек смотрел на других людей так, словно владел пятьюдесятью одной акцией на их владение. А когда он, не мудрствуя лукаво, запросто предлагал клиентам сыграть в гольф в следующий вторник, чтобы наладить с ними отношения, Роберт особенно ощущал свою ничтожность. Ничего не поделаешь, у Скиннера — деньги, а у Роберта всего-навсего неплохие мозги, зато в практических делах он ровным счетом ничего не смыслит.