Верховный
Шрифт:
Да он выше меня головы на три! И шире во столько же раз! Куда ни плюнь одни качки! Арес, Посейдон, ещё вот этот вот. Где их делают?!
Если честно, драться с ним я не хотел. А к то с ходу вот так попрёт на такого здоровяка? Да и к тому же, сражаться прямо в деревне… могут пострадать люди. Хотя… Тут все бессмертные, если не считать того, что можно умереть в зубах Цербера.
Дальше все произошло настолько быстро, что не все смогли за этим уследить.
Как только Перун замахнулся своей секирой, чтобы ударить меня, Укун возвел вокруг нас защитное поле. В этот момент топор противника с силой ударил меня в грудь, выбивая дыхание, а вместе с тем отправляя в полет. Ударившись о защиту, я, проломив её, полетел дальше, в окно одного из домиков и только следующая стена остановила мой бесконтрольный полет.
«Ууу, сука!»
Если бы не Эгида, которая блокировала удар, мне бы не поздоровилось.
Слушая отборный древнегреческий мат в своей голове, я поднялся на ноги и не успел сделать шаг, как возле меня оказался Перун, ударом кулака целясь прямо в лицо. И снова полет через стену. Кажется это был домик Гермеса.
Оказавшись на улице и вдоволь прокатившись по земле я вытер кровь из носа. Жалко, что Эгида не защищает все тело полностью.
«Защищает, — раздался в голове голос, — Эгида может принять любой облик и защитить любую часть тела!»
«И поэтому ты просто обматывался им как куском ткани?»
«Это называется хитон, дубина! — раздраженно ответил Зевс, — да и к тому же, кто смел бить меня в лицо?»
«Тоже верно.»
«В сторону!»
Слушаясь, я перекатился левее. Вовремя. В землю вонзилось огромное лезвие секиры. Да какого хрена ему от меня надо?! Я его мать спас так-то! Я ожидал как минимум простое «спасибо», а не секиру возле своей головы.
Быстро поднялся на ноги и поставил блок, ибо секира снова целилась мне в грудь. Выбивая сноп искр, защита выдержала и я, пользуясь моментом ударил противника ногой в колено, ломая его в обратную сторону. Перун присел с рыком от боли. Выхватив оружие из его руки, я замахнулся им, чтобы опустить на шею врага, как секира исчезла, снова оказываясь в руках владельца.
— Оу… — я как-то растерялся даже, так и оставшись стоять с вытянутыми над головой руками. Перун, воспользовавшись этим древком секиры ударил меня в живот, отчего я согнулся в кашле, — сука…
Его огромная пятерня вцепилась мне в лицо и, словно какая-то игрушка, он поднял меня над землей и отшвырнул в сторону, в стену одного из домиков.
Морщась от боли я поднял голову вверх, и увидел как из окна, сверху вниз на меня смотрит девушка лет двадцати пяти и широко улыбается во все свои тридцать два зуба.
— Тюхе… — услышав свое имя, Богиня Удачи улыбнулась ещё шире и кивнула мне. Я показал большой палец. Не зная как реагировать на её улыбку. То, что она мне улыбается, не означает что удача на моей стороне. Эта девица постоянно такая.
Потрогав затылок, я выругался. Разбил. Как бы ничего, сейчас пройдет, но обидно, что Перун кидается мною, словно мяч бросает.
Я встал на ноги. Наша драка переместилась к краю деревни, поэтому зрителям тоже пришлось поменять свое местоположение. Ещё бы! Им интересно! Сам глава сражается с пришлым богом. Явно надеются, что я эпично выиграю этот бой. Правда пока меня лупят как котёнка.
Арес порывается вступить в бой, но Афина держит его за ворот. Артемида и Аполлон держали свои луки наготове готовые выстрелить при первом же приказе. Афродита с интересом поглядывала на Перуна. Её наверное впечатлила его фигура. Даже Геката оставила свою работу и теперь сидела в позе лотоса на руне левитации и, судя по положению её рук, она была готова поддержать меня в случае чего. Гермес порхал над нами, заняв самое лучшее место, судя по его довольному лицу. Лада, стояла рядом Афродитой и её красивое личико было красным от стыда. Сын позорит её перед греками, ввязавшись в драку. Укун же сидел с таким видом, словно телевизор смотрит. Не хватает пива и чипсов. А вообще, среди всех жителей, я не видел только Геру.
Видимо, Перун решил использовать дальние атаки. Подняв секиру вверх, он заставил небо разразиться молниями и полететь яркими стрелами вниз, целясь в меня. Фортуна, вернее Тюхе, с писком поспешила удалиться и правильно. Вскоре в меня ударило столько молний, что хватило бы на то, чтобы разнести половину горы, которая стоит рядом с нашей деревней.
Я даже не шелохнулся. Ещё бы! Ведь это моя стихия и сотни молний, бьющих в меня не более чем легкое покалывание.
«И это он называет ударом? — расхохотался Зевс, — Покажи ему, что такое настоящий удар!»
Его веселый настрой передался и мне. Взмахом рук я направил на Перуна потоки ветра, сбивая того с ног. Не позволяя ему упасть на землю подкинул его вверх.
— А теперь я.
Громыхнул такой раскат грома, отчего некоторые жители присели, зажимая уши руками. Небо вмиг стало чёрным с белыми всполохами. И, пока Перун падал на землю, болтая руками и ногами сверху ударил столб молнии. Один, но настолько толстый, и стремительный, что враг даже не смог защититься.
Землю в радиусе метров двадцати разнесло словно после взрыва. Глубокий кратер дымился и до моего носа дошел запах горелой плоти.
— Перун! — это Лада. Она попыталась было подбежать к мужчине но Аполлон навел на неё лук, глазами велев оставаться на месте, — Зевс! Прошу тебя! Пощади его!
Игнорируя её крики я направился к воронке. Перун уже вылезал, выбросив перед этим секиру, которую я поднял, внимательно её осматривая.
«Чем-то похож на мой Лабрис, — задумчиво пробормотал Зевс, наблюдая моими глазами, за оружием, — красивая штука. Давай заберем?»
«Нет.»
Я отбросил секиру в сторону и присел, чтобы схватить Перуна за горло и медленно с ним выпрямиться.
Какой бы хорошей гостей не была Лада. Её сын мне совсем не понравился. Выбил из меня всю дурь. В ближнем бою он очень силен. Но в любом случае, я не должен вот так ему все спускать. Все, кто придут ко мне домой с плохими намерениями, должны знать — здесь им не рады.
Я занёс руку руку над головой, выпрямил ладонь, по которой трещали молнии, собираясь отсечь ему голову.
— Зевс! Умоляю! — Лада уже рыдала, а я даже не повернул голову в её сторону.
Перун смотрел на меня и улыбался. Что это с ним? Стараясь не обращать на него внимание, я быстро опустил руку, целясь в шею и когда до неё оставалось несколько сантиметров, наступила темнота.