Чтение онлайн

Радиограммой командиру «Харькова» и командиру дивизиона на «Беспощадный» Владимирский приказал возвращаться к своим берегам. К тому времени лидер дошел до порта Жебрияны, лежащего к северу от Килийского гирла Дуная, а «Беспощадный» и «Бойкий» прошли вдоль побережья в районе мысов Калиакрия и Шаблер. Судов противника, однако, обнаружено не было…

Сколько раз потом спрашивали Владимирского, почему не приказал выходить с минного заграждения, на котором оказались корабли, задним ходом или развернуться на обратный курс? Адмирал был уверен, что поступил правильно, принял единственно верное решение. Так он и записал в дневнике. Исходил же в своем решении из давно продуманного. Во-первых, при заднем ходе или повороте можно спутать параваны, во-вторых, в этом случае более вероятен подрыв на мине кормой. В случае повреждения гребных винтов и рулей крейсер остался бы без хода и неуправляемым, в шестистах милях от берегов Кавказа… Владимирский учил своих командиров кораблей: корму следует непременно удерживать подальше от опасности. Если винты и руль будут повреждены, корабль не сможет двигаться. Если корма свободна для маневрирования, командир выведет корабль из любой беды. Командуя сторожевиком, эсминцем, лидером, он всегда об этом помнил. Поэтому командующий эскадрой и смог мгновенно верно оценить обстановку. Надо сказать, что не всякий флагман решился бы взять на себя ответственность за управление кораблем в такой экстремальный момент. Владимирский сделал это. К полудню 2 декабря отряд без потерь пришел в Батуми.

На обратном пути к берегам Кавказа авиация противника ни первую, ни вторую группу отряда кораблей эскадры не атаковала. Крейсер и его охранение воздушный разведчик врага обнаружил уже при подходе к Батуми, а эсминцы - несколько раньше. [65]

«В командование флотом вступил…»

21 января 1943 года Ставка потребовала от командующего Черноморской группой войск Закавказского фронта генерал-лейтенанта И. Е. Петрова освободить Новороссийск, одновременно выдвинув часть своих войск к Краснодару. C освобождением Новороссийска дивизиям Черноморской группы открывался путь на Тамань, к Керченскому проливу.

По плану операции «Море», разработанной штабом генерала Петрова, прорыв обороны немцев у Новороссийска силами 47-й армии сопровождался десантом Черноморского флота. Но прорвать оборону противника оказалось нелегко. Генерал Петров, во изменение плана операции, потребовал от командующего Черноморским флотом высадить десант, не дожидаясь выхода 47-й армии к перевалам Маркотх и Небеджаевский.

В операции «Море» Владимирский командовал отрядом кораблей огневого содействия и прикрытия десанта. Крейсера «Красный Кавказ» под его флагом и «Красный Крым», лидер и два эсминца вышли из Батуми на рассвете 3 февраля. Владимирский знал, что части 47-й армии не прорвали вражескую оборону у Новороссийска, и поэтому не мог не вспомнить то, что было год назад, - высадку в Судак. Не будет ли и десант в Южную Озерейку (три десятка километров к северо-западу от Новороссийска) изолирован противником, смогут ли пробиться к нему части 47-й армии?

План десантной операции еще с конца 1942 года начал готовить Н. Е. Басистый с приданным ему штабом высадки. Тогда же Владимирский и Басистый, независимо друг друга, высказали командующему флотом свои сомнения в целесообразности десанта в Южную Озерейку. Побережье крыто всем ветрам, кроме северного, время года штормовое. В марте 1942 года тут погиб во время шторма поврежденный на минном поле эсминец «Смышленый». Ухудшение погоды может сорвать и высадку, и дальнейшее снабжение [66] десанта всем необходимым. Кроме того, в районе Южной Озерейки трудно подавить противодесантную оборону: настильный огонь корабельной артиллерии не так уж страшен позициям противника, укрытым за обратными скатами гор. Командующий флотом разрешил лишь на всякий случай сделать расчеты на высадку главного десанта в Станичку - рыбацкий поселок на Суджукской косе, отделяющей Цемесскую бухту от моря. В Станичку по основному плану операции высаживался батальон морской пехоты с целью отвлечь силы врага, дезориентировать командование его 17-й армии.

Как известно, высадка в Южную Озерейку потерпела неудачу. Главные силы десанта были перенацелены на Станичку: на плацдарм, захваченный героическим батальоном майора Ц. Л. Куникова, корабли и катера доставили войска, предназначавшиеся первоначально для Южной Озерейки. Вскоре на Малой земле (так стал называться плацдарм в Станичке) была образована Западная группа 18-й десантной армии. Враг не смог сбросить ее части в море, но и 47-я армия не выполнила поставленную ей боевую задачу - не обошла Новороссийск, не ворвалась в него, не соединилась с десантом…

Владимирский самым тщательным образом анализировал ход февральских боев и приходил к выводу, что было немало ошибок, в том числе и по флотской части. Во-первых, выход в море кораблей эскадры, вскоре обнаруженных воздушной разведкой, очевидно, насторожил противника. Во-вторых, наша авиация преждевременно нанесла бомбоштурмовые удары по району Южной Озерейки.

Об опоздании на полтора часа командир высадки Н. Е. Басистый своевременно доложил по радио командующему флотом и командиру отряда прикрытия - на море штормило. Небольшие суда с десантом с трудом преодолевали встречную волну. Командир отряда прикрытия Владимирский приказал продублировать в штаб флота полученную от Басистого радиограмму. Но близилось время [67] открытия огня его кораблями, а указания о переносе срока не поступало. Тогда Владимирский приказал перенести его на полтора часа, как просил Басистый, и дал об этом радиограмму в штаб флота. Крейсера и эсминцы отошли мористее и маневрировали, ожидая подхода отряда с десантом. Время же вылета авиации изменено не было. Оправдались и опасения, что операции помешает плохая погода и что не удастся подавить противодесантную оборону врага в Южной Озерейке. Корабли эскадры выпустили по берегу 2 тысячи снарядов вместо назначенных восьмисот, а немецкие батареи продолжали вести губительный огонь по идущим к берегу кораблям десанта.

Одной из причин неудачи операции «Море» был неверный выбор района десантирования. Конечно, высадка в Южную Озерейку с оперативной точки зрения была заманчива: силы десанта могли выйти на тыловые коммуникации противника. В случае прорыва вражеской обороны нашей 47-й армией дивизиям врага в районе Новороссийска грозило окружение. Следовало, однако, реально оценивать возможности наших войск по преодолению мощной обороны. Тут, правда, начиналась уже не флотская, а армейская часть операции. Но Владимирский, учтя опыт прошлых десантов, сумел прийти к правильным выводам. Суть их состояла в том, что линию обороны противника войскам не преодолеть без самой непосредственной - на уровне тактического взаимодействия - поддержки десантом с моря, то есть без согласованного совместного удара с фронта и в ближний тыл обороняющихся. Такой удар, считал Владимирский, можно нанести только высадкой десанта прямо на берега Цемесской бухты, в глубине которой лежит желанный Новороссийск…

Во второй половине февраля, в марте и первой половине апреля 1943 года все попытки наших 47-й армии и войск на Малой земле прорвать оборону гитлеровцев в районе Новороссийска потерпели неудачу. Ставка не была удовлетворена действиями Черноморской группы войск Северо-Кавказского [68]фронта и Черноморского флота. Отсюда - прибытие на Северный Кавказ представителя Ставки маршала Г. К. Жукова и наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова. Они побывали в штабах фронта и флота и вылетели в Москву после неудачной попытки 56-й армии прорвать «Голубую линию» в центре Таманского полуострова. Затем последовали решения Ставки о смене командующих Черноморским флотом и Северо-Кавказским фронтом. Командующим флотом стал вице-адмирал Л. А. Владимирский, командующим фронтом - генерал-лейтенант И. Е. Петров.

Новый командующий Черноморским флотом не медля включился в работу. С начальником штаба флота И. Д. Елисеевым, начальником оперативного отдела П. А. Мельниковым у Владимирского полное взаимопонимание.

Особое внимание комфлота уделил организации охраны коммуникаций. С весны 1943 года резко возросла активность гитлеровского флота на Черном море. Немцы перебросили по Дунаю с Балтики шесть подводных лодок. Их обнаруживали около Батуми и Поти, были попытки атаковать наши суда. В районе между Геленджиком и Мысхако, там, где каждую ночь шли к Малой земле конвои с пополнением и грузами для Западной группы 18-й армии, враг ставил с катеров магнитные мины. Действовали и торпедные катера. Разведотдел флота доложил, что в портах Крыма их появилось не менее пятнадцати.

Обо всем этом говорил командующий флотом, собрав в конце апреля командиров соединений и офицеров штаба. Он пояснил обстановку на фронте у Новороссийска, дал оценку силам противника на море, отметив, что теперь, когда у немцев уже нет надежды расправиться с Черноморским флотом, лишив его баз, следует ожидать активизации подводных лодок и авиации, легких надводных сил - всего, что имеется у гитлеровского «адмирала Черного моря» Кизерицки. Необходим максимум внимания обороне кораблей и конвоев. Но главное для флота - наступать, помочь Черноморской группе войск освободить Новороссийск. Это [69] откроет путь в Крым, к Севастополю… Нужны систематические удары разнородных сил флота по базам и аэродромам противника, по его ближним и дальним коммуникациям…