Чтение онлайн

Вера выросла перед ним в футболке, надетой задом наперед.

Сухарев улыбнулся. Вера поняла его улыбку по-своему.

— Черта с два я откажусь ее купить! Она мне очень нравится!

Егор понял, что она злится на него за унижение, учиненное им ей минуту назад. Он убрал с лица улыбку и слез со стола.

— Тогда придется рассказать вашему… Коле.., всю правду.

Вера треснула кулаком по столу. Егор покачал головой. Этот удар предназначался ему, он прекрасно: понимал ее.

— Но я ведь не рассказала вашим летчикам…

— Парапланеристам.

— Да ну их! Я ведь не подвела вас?

— Ну и рассказали бы. Подумаешь… Мне все равно. Забавно было наблюдать ваше смущение, поэтому и не стал их разуверять.

Верины брови сначала полезли вверх, затем опустились к переносице.

— Вы — чудовище!

Он пожал плечами:

— Вы тоже не ангел.

— Но вам меня не переиграть!

— Ну так я пошел? — Сухарев кивнул в сторону соседнего флигеля.

— В вас нет ничего человеческого! Эгоист! — громким шепотом возмущалась Вера. — Вы тут совсем одичали у себя в лесу! Вы зациклились на своей дурацкой базе!

— А вы зациклились на своем дурацком Коле!

Вера ахнуть не успела, как влепила ему звонкую пощечину.

Сухарев сузил глаза. Он развернулся и неторопливо направился в сторону соседнего флигеля. Над турбазой гремела музыка. Звезды мигали в вышине.

Вера скрипела зубами, глядя в удаляющуюся спину. Ей казалось, что сейчас она способна взглядом прожечь его рубашку. Но он ни разу не обернулся. Когда он уже подошел к веранде, Вера вскочила и побежала за ним.

— Подождите же вы! Я согласна! — прошипела она ему в спину.

Он остановился.

— Я верил, что благоразумие победит.

— Пойдемте же скорее, пока он нас не увидел!

Сухарев положил руку ей на плечо, но она сбросила ее и зашагала нетерпеливо впереди него.

— Я рад, что мы так хорошо договорились, — заключил Сухарев, едва они переступили порог его комнаты. Его глаза насмешливо блестели.

— Вы уверены? — развернулась Вера. Ей хотелось во что бы то ни стало сбить с него спесь, это дутое самодовольство. — А может быть, я передумаю. Может, я только ищу предлог, чтобы пойти к нему!

— Вы не пойдете.

— Это почему же?

— Всегда выигрышнее совершать новые ошибки, чем повторять старые. Не так ли?

В комнате было темно. Только свет от луны доносил сюда слабое призрачное свечение.

Вера стояла в двух шагах от своего противника. В темноте влажно блестели его глаза, полные живого интереса. Его всего она сейчас не видела — тем острее чувствовала его присутствие. Здесь, в тесном помещении, почти каморке, в напряжении их конфликта все особенно обострилось, приобрело острые углы.

Вере казалось — зажги спичку, и воздух вспыхнет, как бумага.

Именно в этой резкой концентрации эмоций сна ощущала явное волнение от близкого присутствия своего противника. И с удивлением вынуждена была признать, что не питает физического антагонизма по отношению к нему. Да, ей хотелось врезать ему по морде, толкнуть, крикнуть, сказать что-нибудь обидное, чтобы его лицо исказилось гримасой гнева. Но выгнать? Остаться в этом электричестве одной? Ни за что!

И в ответ на свой внутренний монолог она невольно подалась вперед, словно собиралась вцепиться в Сухарева, чтобы он, не дай Бог, не убежал. Но, осознав свой порыв, остановилась.

— Так это вы, что ли, моя новая ошибка? — тщетно пытаясь придать своему голосу насмешливость, хрипло поинтересовалась она.

— А почему бы нет? — так же хрипло ответил Сухарев и тоже подался вперед.

Расстояние между ними стремительно сократилось, а концентрация напряжения так же стремительно возросла. Забыв обо всем. Вера обвила руками шею своего врага, впилась в него губами.

Едва ощутив на своей спине его сухие, горячие ладони, она задрожала как осиновый лист и, злясь на себя за слабость и не умея совладать с внезапно нахлынувшей страстью, с силой толкнула Сухарева, и он упал на кровать, увлекая ее за собой. Они вцепились друг в друга, как борцы в смертельной схватке, громко затрещала в темноте чья-то футболка, сдираемая через голову, протяжно скрипнула разбуженная пружина старой кровати.

Теперь они оба, по пояс голые, стояли на коленях друг против друг, как боксеры на ринге, и тяжело дышали. Вера провела ладонью по его груди — мышцы под пальцами отозвались напряжением. Егор подвинулся и наклонился к ее лицу. Потерся щекой о ее щеку. Она впилась ногтями в его спину. Егор обхватил ее руками и наклонился к груди. Вера выгнулась навстречу — ногти поехали по его спине, оставляя следы. Концентрация напряжения в комнате достигла апогея. Каждый поцелуй Егора пронзал ее насквозь.

Ей казалось, что вот-вот она не выдержит и просто взорвется. Когда его рот добрался до заветных точек на груди, Вера не выдержала, дернулась, они упали, перекатились, не отпуская один другого, подушки поползли на пол, а ноги переплелись как лианы. Его рука проехала по ее спине, пальцы вползли за пояс ее бриджей.

Вера кусала его подбородок, царапала плечи. Он освободил ее от бриджей, и теперь единственным препятствием оставались его джинсы. Его руки беспрепятственно гуляли кругом, а поцелуи становились все настойчивее. Верино тело горело как от ожогов. Она оказалась внизу, Егор нависал над ней, как тигр у водопоя, не в состоянии утолить жажду. Вера нащупала пояс его джинсов, нашла пуговицу, желая одного — поскорее устранить это последнее препятствие. И вдруг он резко вывернулся из ее рук, сел на кровати и потряс головой, словно мокрый лохматый зверь, отряхивающий воду.

— Что случилось? — почти с ужасом в голосе спросила Вера. Она протянула руку и потрогала оцарапанное плечо. Он дернулся и отодвинулся на самый край.

Он даже не смотрел в ее сторону!

— Ну, нет… — сказал он и поднялся. Егор отошел к окну, а Вера не сводила глаз с его блестящей от пота спины.

— Егор, вернись.., пожалуйста! Я ничего не понимаю.

— Да? Ну тогда я тебе объясню. — Он повернулся к ней. — Ты решила использовать меня, сгорая от страсти к своему Коле. Я не дурак и понимаю, что сейчас ты не со мной, ты — с ним. Вас разделяют какие-то пятнадцать метров. Я не хочу быть твоим громоотводом!