Вертолет
Шрифт:
Чибрин бедово шагнул вперед.
– Лучшей кандидатуры вам не найти. Южин с Матвеем – не местные, без тебя и Сергея вертолет – все равно что консервная банка. А я и к голоду привычен, и живу на Волгоградской в трехкомнатной квартире с женой и дочкой. Дачи предложить не могу, но и в квартире места всем хватит.
Константин не удивился. Чего-то подобного от капитана он ждал.
– Что ж… – он внимательно оглядел собравшихся. – Есть иные предложения?
– Есть, – Ваня Южин поднял руку…
Чибрин ругался, Чибрин настаивал, однако в конце концов победил вариант Вани Южина. Городские неопрятные крыши с голубями и зубастыми кошками надоели всем. Улетали не столько в сельскую местность, сколько убегали от автомобильного рокота, от чердачных запахов, от необходимости вороватых усилий, направленных на добычу продуктов из пустующих квартир. Капитану не признавались прямо, но обещанное в перспективе сожительство с его родными отчего-то тоже пугало. Лилипутам сложно наслаждаться комфортом, когда поблизости снуют гулливеры. И одно дело следить за великанами, вышагивающими на далеких тротуарах, и совсем другое – делить с ними кров, жить в одних стенах. Неприятная встреча с солдатами на базе все еще была жива в памяти. Ваня же предлагал деревеньку, где жила его бабушка – подслеповатая добрая старушка, давным-давно вышедшая на пенсию. Там, по словам Южина, было все: и молоко, и душистый сельский хлеб, и огород, гарантирующий некоторую автономность. А главное – Южин признался, что большую часть своего розового детства провел в выстроенной собственными руками хибарке, называемой в разное время и штабом, и крепостью, и землянкой. Маленький сарайчик, упрятанный среди яблонь, подходил для их целей идеально. В дальнейшем имелась возможность без проблем переселиться на сеновал. Образ сеновала с мятным запахом трав, с сонной, располагающей к лени мягкостью особенно пришелся по душе Матвею. Он немедленно повеселел и даже засвистал себе что-то под нос. Внутренняя загадка всех горожан – любить деревню, не видя и не зная ее, предпочитая раздолье стожков пуховым перинам и белоснежным спальням. Так или иначе Ивана внимательно выслушали и, не глядя на разобиженного Чибрина, проголосовали за вариант с деревней.
К селу подлетали уже поздно вечером. Втиснувшись в кабину пилота, Ваня Южин вглядывался в кривые ниточки улиц, указывая направление.
– Вот! – он вскинул дрожащий палец. – Тут я когда-то жил. Дом-пятистенок, коровник… Садиться можно прямо в сад. Там лужаечка такая есть. И сарайчик мой в двух шагах.
– Да не волнуйся ты так, – майор повел аппарат на снижение. – Найдем твою лужайку. И сарайчик найдем.
Спустя пару минут вертолет уже стоял в траве. Рев двигателя смолк, винты замелькали реже, мало-помалу замедляя бег.
– Может, и нет уже никакого сарайчика? – предположил Матвей. – Зачем он твоей бабуле? Так – помеха одна…
– Нет! – Иван энергично замотал головой. – Это ведь МОЙ сарайчик. Пока я в армии, она и пальцем никому тронуть его не даст.
– Не даст, так не даст, – Матвей одобрительно кивнул. – Хорошая вещь – убежденность…
Прежде чем распахнуть десантный люк, Чибрин предупредил:
– Порядок следования не нарушать! Я с Южиным иду вперед. Матвей, ты прикрываешь нас с тыла.
– Да это же наш садик! Тут и забор кругом… – столкнувшись с суровым взглядом капитана, Южин умолк.
– Разумнее было бы переночевать в машине, – медленно начал капитан, – но поскольку имеет смысл не терять времени, и рост вне вертолета доказан…
– Чего тут рассусоливать! – прервал его Матвей. – Вылезаем – и всех делов!
Чибрин сердито крякнул, но промолчал.
– Валяйте, ребятки! – из кабины высунулась голова Сергея. – Прожектор один еще есть, подсветим, если что.
Тяжелая дверца откинулась в сторону, десантники беззвучно спрыгнули на землю.
– Матвей, сзади! – еще раз напомнил капитан. На этот раз голос его звучал жестко, и Матвей не решился прекословить.
С металлическим щелчком вспыхнул вертолетный прожектор, разом отвоевав у мглы порядочный кусок пространства.
– Глядеть и слушать в оба!..
– Тут должно быть совсем близко. Вон за теми двумя яблонями… – Ваня Южин взволнованно крутил головой. – Окно еще светится. Бабушка, наверное, телевизор смотрит…
– Разговорчики! – капитан на ходу стиснул в пальцах толстый травянистый стебель, не без усилия сломал. А вскоре, обойдя полукругом разросшийся куст смородины, они разглядели в полутьме приземистый сарайчик с кривенькими стенками и дверцей, запертой на щеколду.
– Это и есть твоя крепость? – Матвей коротко хохотнул. – Славная дачка, нечего сказать!
– Ничего. Для нас будет в самый раз, – капитан оценивающее взглянул на щеколду. – Ну что, спортсмен? Сумеешь справиться?
– Чего же не суметь? Подсадите только… – Матвей залихватским движением перекинул автомат за спину.
Это походило на цирковой трюк. Южин взгромоздился на плечи капитана, а Матвей с легкостью акробата взобрался на спину Ивана. В реалиях подобное упражнение им было бы ни за что не повторить.
– Крепко же ты ее вбил! – Матвей уперся в щеколду плечом. – Да еще от дождя разбухла…
Однако в конце концов дерево поддалось усилиям, щеколда, больше напоминающая массивный отшлифованный брус, кувыркаясь, полетела на землю.
– Учитесь, студенты! – Матвей сиганул вниз и первый потянул на себя дверь.
– Гигант, ничего не скажешь, – Чибрин настороженно оглянулся. – Вроде тихо пока.
– Да тут ничего нет! – взволнованно зашептал Южин. – Ничего и никого. Раньше держали поросенка, но теперь и того продали.
– Жалко поросеночка! – Матвей отважно шагнул в дверной проем. – Ну и темнотища тут! Надо сообразить какой-нибудь факел.
– Сейчас придумаем, – капитан кивнул Южину, и тот зашарил по земле, подыскивая подходящий заменитель факелу.
В сарайчик зашли с огнем, подбадривая друг дружку голосами. Ваня Южин активно жестикулировал.
– Вот там я подвешивал пойманную рыбу, а здесь держал что-то вроде тайника. Крючки там разные, монетки…
– Ты и ночевал, наверное, тут?
– Два или три раза. Брал с собой фонарик и даже пытался разжигать примус. Заваривал чай, книжки читал.
– Чай – это замечательно! – Матвей прищурился. – А ну-ка, любитель чая, вопрос на засыпку! Ты сидишь перед телевизором и прихлебываешь чай. Последний глоток – и кружка пуста. Твои действия? С кружкой бредешь на кухню за добавкой или приносишь с кухни чайник и наливаешь прямо перед телевизором?
– Что еще за глупости? – Чибрин нахмурился.
– Это не глупости, капитан! – Матвей принялся загибать пальцы. – Сами считайте. С кружкой идешь на кухню, подливаешь и возвращаешься. Это две ходки. Во втором случае сначала приносишь чайник, потом относишь, а после возвращаешься сам – итого четыре. Разница, капитан!