Чтение онлайн

Но Ратимил не мог стать палачом. Тогда он оказывался просто убийцей, и безвинно пролитая кровь уносила конунга в бессмертие, к негаснущим огням благословенной Вальхаллы. Ратимил достаточно много времени провел среди варягов и хорошо знал их бесхитростные верования. Искренняя клятва отомстить за жестокую гибель трижды спасавшего его Трувора Белоголового оказывалась неисполнимой. Он не имел права завести Рюрика в трясину, столкнуть в омут, просто удушить, наконец, потому что сама его клятва требовала крови, а кровь открывала Рюрику дорогу в вечное блаженство. И не было выхода, не было: он загнал в тупик самого себя.

Открылась дверь, и вошли двое. Его возраста, с мечами, и Ратимил понял, что они – из личной охраны Рюрика и что их посещение – еще одна проверка.

– Как там Норман? – спросил один из них после обычных приветствий и общих слов.

– Спроси у конунга. Я исполнял его повеление.

Для него это был единственный ответ на любой вопрос, потому что любой вопрос мог загнать его в угол. И даже когда спросили о том, что он знал точно («Значит, Дитмар погиб…»), ответил теми же словами:

– Я исполнял повеление конунга. Спроси у него.

С тем они и ушли, но ушли, улыбнувшись, и он не мог понять, означают ли их улыбки, что он угодил в западню или что миновал ее. Дружинники сбили его с толку, с дум, как же все-таки исполнить клятву. Сосредоточиться не удавалось, и он почему-то стал вспоминать, как выследил Дитмара и Витта, как два дня шел за ними шаг в шаг, а потом обогнал и устроил ловушку. И Витт угодил в нее, повис вниз головой и не мог дотянуться до петли, потому что береза раскачивала его. Береза, а не Ратимил, природа, а не его желание. Трудно согнуть полную соков березу, но Ратимил знал, как ее следует гнуть, когда ловишь крупную дичь.

Уже в сумерках пришел Рюрик. Ратимил вскочил с ложа, напрягся, но князь был один и плотно прикрыл за собою дверь.

– Вздуй огонь.

Ратимил раздул тлевший трут, поджег жировой светильник.

– Садись напротив. – Князь сел за стол. – Значит, ты не признал Нормана?

– Ты готовил охоту, конунг, но я не знал твоих охотников. И не хотел их знать.

– Норман сидел напротив тебя.

– Он постарел, конунг. Как все мы.

– Как все мы, – задумчиво повторил Рюрик. – Ты поступил мудро.

– Даже в твоих покоях полно новгородских ушей.

Рюрик задумчиво покивал. Спросил, помолчав:

– Ты уверен в дороге к острову?

– Я знаю три дороги, но идти придется по самой трудной. Остальные перекрыты.

– Я отобрал семь добрых воинов во главе с Норманом. Значит, у нас – девять мечей. Девять – хорошее число, но сколько мечей мы встретим на острове?

– Княжича охраняют твои варяги, конунг. Русов немного больше, но самых лучших увел Олег.

– Почему же Сигурду не захватить власть?

– Сначала надо знать, как выбраться с острова. Поэтому Сигурд и повелел мне найти тропы, а уж после этого – тебя, конунг. Если ты решился на большую охоту, то у тебя – только один проводник.

– Проводников не трогают в трясинах.

– Прости мне дерзость, конунг, но проводников слушаются в трясинах. Если проводник сказал «налево», идут налево, если – «по одному», идут по одному. Не гневайся, конунг, это – не условие. Это – необходимость.

Рюрик долго молчал, размышляя. Он не гневался, понимал, что проводник прав, но что-то упорно мешало ему принять решение. Может быть, предчувствие, в которое он всегда верил, как в голос самого Одина.

– Что потребуется тебе в пути?

– Пять-шесть длинных арканов из сыромятной бычьей кожи, конунг. На случай, если кто-нибудь оступится.

– Завтра перед рассветом мы идем на охоту. – Рюрик встал. – Тебя разбудят.

– Дозволь спросить, конунг. Норман так же силен, как был силен когда-то?

– Норман очень силен, – со значением сказал Рюрик.

– Повели ему исполнять мои просьбы, конунг. Тогда мы добьемся того, ради чего идем.

Рюрик молча кивнул и вышел.

Шесть арканов из сыромятной кожи и сильный помощник. Ратимил мог быть доволен: теперь он знал, куда и как поведет Новгородского князя. Он поведет его на свою охоту.

Дни, проведенные с Нежданой и Сигурдом, не прошли для Ратимила даром. Он старательно избегал напрямую расспрашивать сына Трувора Белоголового, чтобы не подвергать сомнениям его душу: клятва есть клятва, кому бы она ни дана. Но окольными разговорами выведал многое и, в общем, определил направление. Сам княжич Игорь его совершенно не занимал, служа лишь приманкой, не более, но Ратимил потратил немало времени, бродя вокруг болот и трясин, пока не нашел путаной и трудной дороги до последнего, поросшего березами взгорбка. За взгорбком начиналась ровная унылая топь, не имеющая ни дна, ни опоры. Ступить на нее уже было невозможно, да он и не собирался идти дальше этого березового колка. Именно здесь должно было все кончиться, именно здесь должна была быть исполнена его великая клятва отмщения за гибель его вождя и спасителя. Перед ним, Трувором Белоголовым, он положил свой меч, и с Новгородским князем Рюриком его ничего не связывало. Ничего, кроме мести.

Ратимил долго водил Рюрика и его варягов по болотам, топям и трясинам. Не щадя себя, вытаскивал оступавшихся, проваливался сам, прося помощи. Не для того, чтобы устали, – чтобы поняли, кто здесь главнее всех. Кого надо слушаться, не размышляя, иначе пропадешь, кого надо спасать немедля, чтобы не пропали остальные. Он ни разу не воспользовался своей властью ради власти: он прибегал к ней только тогда, когда надо было кого-то выручать. И когда почувствовал, что урок усвоен прочно, вывел на прямой путь, в конце которого за небольшой, но обманчивой трясиной лежал поросший березами взгорбок твердой земли. Последний для всех, но только он знал, что здесь наступит конец.

– Там отдохнем. Коней переправить будет нелегко.

– Оставим здесь, – раздраженно сказал Рюрик.

– А как вывести княжича, мамку, нянек, конунг? Последнее болото полегче, но на руках ни младенца, ни женщин мы не вытащим.

Третий день шел муторный осенний дождь. Все промокли, устали, утратили цель, ради которой терпят муки, но выхода не было. Ратимил рассчитал верно, на сколько их хватит. Еще на одно болото.

– Норман, возьми арканы. Переправу надо готовить тщательно. Обманчива она. Отдыхай, конунг, я разбужу.