Весенний Король

Чье над полками знамя?

За что ведется торг?

Кто править будет нами —

Ланкастер или Йорк?

Какого нам вельможи

Ни прочат короля,

Для нас одно и то же —

Неволя и петля…

Александр Городницкий.

Часть первая. Свадебный переполох.

Глава первая.

Словеон, Старград.

1

Далекий Словеон сразу встретил новых пленников негостеприимным холодом. Почти как загородное поместье родного дядюшки. Надежная тюрьма Диего на целых семь лет. Теплая и с большим фруктовым садом. И даже с обширной библиотекой.

И здесь, как и там, дальше будет только хуже. Очередному пленителю не за что любить притащенных с собой странных южан. Условно ценных заложников. Убийц законного короля.

Разве что черных змей тут нет, так люди и сами убивать умеют. Особенно правители. И объявившие себя ими.

Странную надежду давала лишь запоздавшая зима… но потом она всё равно примчалась. И завалила липким снегом всё. Включая слабые надежды. Спасать некому. Да и далековато.

Сказать, что якобы героический князь Всеслав Диего не нравится — это не сказать ничего. Просто скромно промолчать. Хуже опять-таки — только родной дядя. И дядины лучшие друзья с кривыми ножами.

Хорошо хоть смелым девчонкам удалось сбежать. А то бы сейчас ими шантажировали победившего маршала Тенмара. Всеслав опять точно угадал вероятное будущее.

И бедный Рунос выжил чудом.

Повезло во многом, а во всём и не могло. Не жадничай, Диего Илладэн. Имей совесть. И так слишком у многих ее нет и не было. Или раньше вроде была, а потом вдруг не стало. За ненадобностью.

К счастью, до сих пор мало-мальски ценный заложник из Диего — никакой. Прихватили за теплую компанию с прочими — поважнее. Не отпускать же теперь, правильно? Возможную ценность он представляет разве лишь для нежно любящего дядюшки — ядовитого графа Валериана Мальзери. А того сначала самого еще отыскать нужно.

Увы, вряд ли интриганистый родственничек умер. Хоть сам, хоть с чужой помощью. Но вот где-то залег на глубокое дно далеко и надолго — это да. И зачем он там нужен объявившему независимость князю Всеславу?

Зато у Диего до сих пор была относительная свобода передвижения. И даже сейчас еще есть. В пределах огромного дворца и зимнего облетевшего сада. Среди мягких, холодных сугробов — вместо свежих фруктов и ярких цветов. Другой пленник, Октавиан, и этого лишен. Как более старший. И опасный. Еще сбежит вдруг.

Даже вспомнилась здесь полузабытая игра в снежки. В постылом поместье Мальзери снег выпадал редко и ненадолго. А тут младшие дружинники с удовольствием подыграли юному пленнику, да и сами повеселились. А озорной заложник лишний раз показал всем, что всего лишь мальчишка. Наивный и беспечный.

Может, рано или поздно с ним и княжеские дети познакомятся? Ну, так просто — из юного, жгучего любопытства. Часто ли тут в заложниках держат герцогов — их сверстников?

И вот теперь змеиный дядюшка-граф нашелся. Всплыл с глубокого дна. Только жизнь Диего ему точно не нужна. Вот Октавиана — возможно. Вдруг Валериан Мальзери согласится тайно шпионить на хитрого князя Всеслава — ради спасения последнего выжившего сына? Но уж точно не ради нелюбимого племянника.

А продавать на смерть по-своему честный Всеслав готов разве что кому другому. Повыгоднее.

Зато вместе со змеевым дядюшкой внезапно нашлась — воскресла! — любимая сестренка Элгэ. В качестве новой королевы Эвитана. Не больше и не меньше. И не только герцог, но еще и королевский брат Диего разом возрос в цене. Будто в древней сказке к нему проклятый монарх прикоснулся. Превратил в чистое золото. Высшей пробы.

Прекрасная принцесса Жанна рвет и мечет. Все ярые громы и ослепительно-белые молнии призвала разом — на преступную голову новоявленного узурпатора Виктора Первого Вальданэ. И всех его верных сторонников — скопом.

У нее свободы больше, чем у Октавиана, и меньше, чем у Диего. Потому что хоть и взрослая, но знатная дама. И хоть и дама, но взрослая. Из личных комнат выпускают, но всегда с сопровождением. Из вооруженной стражи и безоружных служанок. Местных, конечно. Из Эвитана Всеслав на север не прихватил ни одной.

Но куда Жанну и ее требования денешь, если неистовая принцесса здесь — знатнее всех? Включая самих князя с княгиней.

Зато Диего к ней пускают свободно. Справедливо полагают слишком юным для тайных романов с принцессами. Даже с такими роскошными.

— В одном местный князь прав. — Красивые черные глазищи Жанны так и сверкают. — Анри Тенмар и впрямь предатель!

— Да князь вообще-то и сам хорош! — не выдержал брат Элгэ. И, получается, теперь тоже родня нового короля.

— Зато не сажал на трон невесть кого, — не признала Виктора за родню прекрасная принцесса.

Уже успокоилась — прекратила метаться по заваленной битым хрусталем и рваными тряпками комнате. Присела у алого туалетного столика. Чудом уцелевшего. Ох уж эти Сезаринги. И кто тут илладэнцев в несдержанности упрекает, а?

— Эй, мою сестру не обижать! — лишь наполовину в шутку предупредил Диего. — Она ничего не узурпировала. Просто этот Виктор — ее первая любовь. Они вместе выросли. Что теперь — не выходить за него, раз к жениху еще и трон прилагается?

— Королева Эвитана — я! — черный взгляд вновь сверкнул закипающим гневом.

Правда, ломать тут почти уже нечего. А любимый столик Жанна уже явно пожалела.

— Согласись, ты — далековато. И вообще никому в целом Эвитане не известно, жива ли еще. Даже если бы Всеслав Словеонский всех известил — верить ему теперь, сама понимаешь… Кроме того, твоя сводная сестра Кармэн Ларнуа была в очереди на Золотой Трон раньше тебя. А Виктор — ее сын. Законный.