Чтение онлайн

Оказавшись за стенами замка, я почувствовала себя несколько лучше. Свежий ночной воздух бодрил, особенно в сочетании с недавно принятой водкой. Ноги сами повели меня не к гостинице, а в прямо противоположную сторону. Хотелось немного прогуляться. О том, что это небезопасно, я думала сейчас в последнюю очередь.

Гуляла я достаточно долго. Думаю, что-то около пары часов, хотя, конечно, мое ощущение времени могло оказаться не слишком точным. Алкоголь постепенно выветривался, но настроение уже улучшилось. Улочки, по которым я бродила, отчего-то положительно влияли на расположение духа. Оказавшись возле тонкой ниточки ручейка, совсем не видной в темноте, но привлекающей внимание звонким журчанием, я вдруг поняла, в чем дело. Это были те самые места, через которые мы с Адрианом возвращались из трактира в тот памятный вечер. Задрав голову к небу, я испустила низкий стон. Настроение снова резко ухудшилось. Я решительно развернулась и зашагала обратно в сторону дома, причем не по той же улице, а по параллельной.

– Эй, девушка, что это вы гуляете в полном одиночестве в столь поздний час? – поинтересовались у меня за спиной. – Ищете приключений или проветриваете свои кинжалы?

– А если бы я сначала метнула кинжал и только потом обернулась? – хмуро поинтересовалась я у ухмыляющегося Уилла.

– Я бы увернулся.

– С чего это ты так уверен?

– Потому что знаю, чего от тебя можно ждать. Это делает тебя легким противником.

– Смотри, когда-нибудь не разочаруйся, – буркнула я.

– О, да ты, как я погляжу, не в настроении! – догадался разбойник. – И что же стряслось?

– Не важно, не хочу об этом говорить.

– У-у-у, понятно. И как его зовут?

– Я сказала, что не хочу об этом говорить, – настойчиво повторила я, несколько раздраженная его сообразительностью.

– Ну вот, стоит пропасть всего лишь на несколько дней, и девушку безбожно уводят, – заключил Уилл, широко разводя руками. – Такова жизнь и переменчивый женский характер. И не смотри на меня так, будто собираешься перегрызть мне горло. Не забывай: сегодня еще не полнолуние.

Я только молча отмахнулась.

– Кроме шуток: ты знаешь, что прогуливаться в такое время в полном одиночестве действительно может быть опасным? – поинтересовался он.

– Я думала, гулять в одиночестве опасно только в лесу, – отозвалась я.

– Ничего подобного. Как раз по Дэнвуду можешь гулять, ничего не опасаясь, я разрешаю.

– Не знала, что у тебя есть на этот счет договоренность со всеми окрестными кабанами и медведями, – хмыкнула я.

– Ты права. Можешь гулять по Дэнвуду, не опасаясь ничего, кроме кабанов, медведей и комаров, – поправился Уилл.

– А варанов? – Я вспомнила недавнюю светскую беседу.

Даже в темноте было видно, как Уилл поморщился.

– В лес варан никогда не забредал. Он живет на болотах. Должно быть, в лесу ему неуютно, и нам это только на пользу.

– А вы никогда не пробовали его уничтожить?

– Никаких шансов, – уверенно покачал головой Уилл. – Я его видел. Один раз, но этого хватило. Он огромный и очень сильный, и каждый его зуб по длине не уступает добротному кинжалу, а по остроте, должно быть, и превосходит. Его нельзя убить, разве что целую армию против него выслать.

– И что же, он так и будет убивать людей?

– А он так просто и не убивает. Я же говорю: сам он никогда не выходит за пределы болота. У него там достаточно еды. Птицы, черепахи, змеи, яйца. Он выходит только тогда, когда ему специально приводят жертву.

– Что же у него с шерифом, договоренность, что ли, такая? – недоуменно спросила я.

– Зачем? Все намного проще. Когда осужденного привязывают к столбу, ему наносят небольшую рану, если, конечно, тот не оказывается и без того ранен к моменту казни, а чаще всего бывает именно так. Варан дуреет от запаха крови. Вот тогда-то он на этот запах и выходит. К тому же всегда в одно и то же время. Люди напридумывали этому массу таинственных объяснений, а я думаю, что в остальное время он просто находится слишком далеко от края топи и запаха не чует.

– До чего же у вас тут все-таки весело, – протянула я.

– Не жалуемся, – подтвердил Уилл. – Поэтому давай-ка я провожу тебя до дома, и больше ты на сегодня искать приключений не будешь.

– Ладно, годится, – сдалась я, начиная чувствовать усталость. Вдруг как-то резко захотелось спать.

Мы зашагали прямиком к гостинице. Когда идти оставалось не более пары минут, Уилл обратил внимание на пышный ветвистый каштан, росший посреди нужной нам улицы.

– Внушительное дерево, – заметил он с видом знатока. – Вот только ветки странно шевелятся.

Дальнейшее было делом нескольких мгновений. Уилл резко повалил меня на землю и, прежде чем я хоть что-то успела понять, сам лежал сверху, прикрывая меня своим телом. Неудачно подогнувшаяся рука отозвалась ноющей болью, а тем временем совсем рядом с нами пролетела стрела. Во всяком случае, так я поняла по уже знакомому, к сожалению, звуку.

– Он там один, – крикнул Уилл, вскакивая на ноги, – надо успеть, пока он не перезарядил арбалет!

Извлекая на ходу меч из ножен, он бросился бежать к дереву, я только успела приподняться на локте, а он уже скрылся из виду за густой листвой. Вернулся Уилл быстро, вид у него был разочарованный.

– Он сбежал, – не без раздражения констатировал разбойник. – Видимо, бросился наутек сразу после того, как выстрелил. Вот, даже оружие бросил на месте.

В левой руке он брезгливо держал разряженный арбалет.

– Совсем рядом с гостиницей, – глухо отметила я.

– Кто-то по-прежнему за тобой охотится, – кивнул Уилл. – А ты разгуливаешь по городу глубокой ночью, словно хочешь сделать ему подарок. Хотя стрелять в темноте было довольно глупо, слишком легко промахнуться, пусть даже и при фонарях.

– Подарок, – машинально повторила я. – А что, – мои глаза загорелись хищным огнем, – пожалуй, я тоже сделаю ему подарок. Ты не возражаешь, если я заберу вот это?

– Арбалет-то? – уточнил Уилл. – Да на здоровье. Терпеть не могу эти игрушки. Не пойми меня неправильно, но, если бы там в листве скрывался нормальный лучник, мы бы с тобой сейчас уже ни о чем не разговаривали.

– Значит, я позволю себе порадоваться, что это был арбалетчик, – заметила я.

– Не спорю. Давай-ка я провожу тебя до гостиницы, и ты пообещаешь, что больше никуда сегодня оттуда не выйдешь.