Чтение онлайн

— Каков наш план он решил умолчать?

— Падший осмотрит округу сверху. Ты обойди территорию, вдруг, кто-то на улице нам важнее, чем здесь.

— А вы?

— Мы подождём в баре.

— А причину столь эгоистичного выбора узнать можно?

— Сможешь что-то заказать у ни слова не говорящего по-английски бармена?

— А ты сможешь?

— Сможет Дурьер, а я буду отыгрывать туриста из Германии. Удачное же для этого место выбрали.

— В следующий раз, забегаловку для поиска улик буду я выбирать.

Пол группы осталась сидеть прямо за стойкой. Тёмная летняя погода позволяла Энвилу безо всяких проблем облетать окрестности. Роджер надумал только смотреть по сторонам улицы.

Через десять минут парень всё же зашел обратно в бар. Однако, не безрассудность повела его туда, а нужда.

Туалет заведения представлял из себя коробку из пожелтевшей, некогда белой плитки. Отдельных кабинок не было, вместо них открытые, вмонтированные в пол мраморные писсуары, скрытые перегородками до плеч.

— Коммуникабельненько, — подумал парень.

Единственной вентиляцией и окном свежего воздуха было, как ни удивительно, простое окно. Маленькая форточка пропускала не только встречный ветер, но и ещё кое-что. Непонятный для Роджера язык.

— Я и раньше пьяных расслышать не мог, теперь ещё и это. Ну, неужели у нас даже слов похожих нет? — сомневался в занятой позе Тревис:

— Может, хоть что-то я смогу понять?

Предложения пролетали быстро, Вестник едва успевал повторять некоторые их части.

— «Дьемона»?! Они что-то про демонов говорят!

В это время в зале царило спокойствие. Те, чей алкогольный бак был заполнен до краёв, давно ушли, искать развлечения на свою задницу. Бартос и Стефан же всё также болтали о всяком.

— Так, давай же, выпьем о былом. О войне, например.

Бокал пива, который держал Осберт, остановился на подходе к бокалу Дурьера.

— Ну уж нет. За что угодно готов пить, но не за это пятно дёгтя на наших жизнях.

— Я тебя понимаю, — сказал Борис, немного отглотнув ржаного:

— Эта война — страшная вещь. Сотни бойцов умирали там, где сражался и я, и ты, тысячи за один день, миллионы повсюду, да. Да, такое не забудешь, но я предлагаю выпить за то, что это дерьмо закончилось. Я не пью за то, что «наши» победили «ваших», а за то, что кучка людей вознесла красное знамя на никому не сдавшееся здание и так остановила реки крови. Не достойная ли причина пощекотать горло, а?

— Возможно, — произнёс про себя Стефан, и снова поднял стакан.

Не успел немец опрокинуть, как парень рванул на улицу.

— Удивительно, — заявил бармен:

— Обычно у нас бегут в туалет, а не из него.

— Что, пиво настолько хреновое? — поинтересовался Дурьер.

— Отчасти да. В основной зал подают не самое лучшее.

Подозреваемых от вырвавшегося Вестника отделял высокий забор. Перескакивать через него было бы неразумно, поэтому Роджер просто его перелез. Слегка ободрав штанину, Тревис окликнул стоящих:

— Эй вы! А ну стоять, ангелы!

Те ничего не поняли, даже без спиртного. Тогда, парень схватился за воротник одного из них. Его перегар заставил поморщиться, пока второй что-то невнятно и злобно бубнил. Когда пьяница уже замахнулся на Роджера, тот среагировал лёгким пинком. Тело упало на землю, чем напугало пойманного.

— Где Дестралир?

Опьяневший ни слова не улавливал, только галдел бессмыслицу для Тревиса.

— Что за чертовщина тут происходит? — с неба спустился Энвил.

— Ангелов пытаюсь допросить.

— С каких это пор нетрезвые теперь стали ангелами?

— Он что-то про демонов говорил.

Пойманный начал упоминать то же слово, что и запомнил Вестник. Энвил схватился за лоб.

— Отпусти его.

— С чего вдруг?

— Он говорит про друга. У него есть друг и его зовут так, Димон.

Кисть парня расслабилась.

— Тьфу! А я уже предвкушал побоище.

— Роджер!
– донёсся крик из заведения.

Стефан держал в захвате работника бара, вытащив его прямо на стойку и заломив руку. Один палец на ней уже был сломан.

— Вас обсчитали? — спросил Тревис уже внутри.

— Сучий бартендер узнал кулон. Говорит, что здесь есть ещё один зал, куда заваливаются нужные нам ребята.

— Ты это узнал, сломав ему палец?

— Нет. Это месть за ту мочу, которую он мне в стакан налил.

— Всё ясно. Так, а они сейчас не там, так ведь?

— Скоро заявятся.

По улочке пронёсся рёв мотора. Серый УАЗ-3151 без верхней крыши остановился на обочине. Четверо вылезло с пассажирских мест, и ещё один спрыгнул с края кузова.

— Здарова, Гюнтер!
– обратился к бармену вошедший, толстоватый пацан.

— Я Геннадий.

— Да? А чего тогда «Гроссен Ваген» на вывеске весит, а? Чё, «Большой Машиной» называть было трудно?

— Хорош мозги канифолить, Сёва, — заткнул его, по всей видимости, рассерженный водитель и главный этой небольшой шайки:

— Или тебя Сван… Сванхи… Тю, вот немцы ещё дают. Нормальных имён, что ли, придумать не могут?

После риторического вопроса, он подошёл к стойке и спокойным голосом сказал:

— Гена, у нас всё свободно?

— Д-да.

— А что у тебя на пальце? Бинт?

— Да я это, поскользнулся, когда туалет мыл.

— Ха, молодец, Гюнт, будем тогда его загрязнять, — вякнул ещё один, более высоким и раздражающим тоном.

Все, кроме главного, заржали хохотом гиены.

— Тихо все! Я потом наличность принесу, замётано?