Чтение онлайн

— Я приму ванну. После сможешь помыться ты.

Куиниэ в смятении скрестила руки на груди. Тир глянул на нее, и неожиданно мягкая улыбка осветила его лицо, отразившись в светло-серых глазах.

— Не бойся, дуреха. По крайней мере, не меня…

С этими словами он, прихватив чистую одежду, скрылся за дверью, где, по всей видимости, находилось специальное помещение для мытья. Испытав мгновенно накатившую слабость, Куиниэ рухнула на стул и скорчилась, сжав виски тонкими пальцами. Слишком многое навалилось на нее за последнее время…

Началось все, когда Эристор решил принять на себя клятву верности и последовать за истинным королем Великого леса — Ангродом из Высокого дома Древнего кедра. Мать Куиниэ погибла уже очень давно, и неумолимое время почти стерло ее черты из памяти ребенка, а год назад был серьезно ранен во время охоты, а после скончался отец — тогда Куиниэ и ее брату-близнецу Тэргону едва исполнилось сто сорок лет. Эристору к этому моменту уже стукнуло без малого пятьсот, но он был так далеко…

К ним перебралась жить младшая сестра их родителя — служительница культа Лесного духа. Она должна была присмотреть за детьми, но в конечном итоге именно на плечи Куиниэ легли заботы о хозяйстве, замке и всем остальном — Эйтель Лесная в своих устремлениях была много ближе к теории лесной магии, чем к реальной жизни.

В течение года, пока в Доме Красного дуба был траур, их не беспокоили. Но едва закончился его срок, у ворот крепости, как вестник беды, возник курьер с посланием от принца Гимли, безнаказанно хозяйничавшего на землях Лесных эльфов, пока его излишне воинственный венценосный брат, не случайно прозванный Завоевателем, бился на чужбине с нагами. Теперь длинная рука интригана дотянулась и до молоденькой сестры одного из ближайших сподвижников Ангрода Эристора Дориата.

В письме Гимли без излишних реверансов сообщалось, что через месяц Куиниэ из Дома Красного дуба надлежало явиться в замок Дома Высокой сосны на ее бракосочетание с главой этого дома Ангудилом… Это было равносильно приглашению на казнь, но Куиниэ прекрасно понимала, что, ослушайся она, гнев принца обрушится не только на нее, но и на ни в чем не повинного Тэргона и всех эльфов клана… Конечно же, она сходила к шаману, попросив его отправить брату лесную весть о том, что происходит дома. Если бы Эристор только оказался рядом с каким-нибудь большим деревом, способным принять и передать послание, он бы сразу все узнал, но беда была в том, что наги жили в степях… Да и путь из их земель домой ох как не близок! А теперь…Теперь все и вовсе стало ужасным.

Что застанет Эристор, вернувшись домой? Что будет с замком и землями, с чем столкнется старинный и уважаемый эльфийский Дом Красного дуба? Что ждет Тэргона? И сто станется с ней?

— О чем задумалась, лесная?

Куиниэ вздрогнула и непонимающе уставилась на Тира. Потом, дрогнув чуткими ушами, ответила:

— О судьбе брата…

— Судя по словам Кэлибора, он сумеет за себя постоять.

Куиниэ качнула головой.

— Не об Эристоре. О Тэргоне. Он теперь совсем один…

— Я в одиночестве с рождения, — неожиданно резко ответил Тир. Потом, помолчав, продолжил уже спокойнее. — Пойдем, я покажу тебе, как пользоваться ванной.

Куиниэ покорно встала и поплелась за своим похитителем и, похоже, теперь хозяином. Переступив порог она очутилась в просторном помещении без окон, в котором было еще теплее, чем в спальне. У правой стены в полу была утоплена огромная каменная чаша. Тир подошел к ней и заткнул небольшое отверстие в днище деревянной пробкой, после чего указал на два шнура, свисавших с потолка прямо над купальней.

— Потянешь за тот, что с золотой рукоятью — потечет горячая вода, а тот, что с серебряной даст холодную. Можешь наполнять ванну — воды хватит.

— Как это возможно? — невольно заинтересовалась Куиниэ.

Тир усмехнулся.

— За стеной кухня, там стоят два чана. Один постоянно на огне. Я щедро плачу гномам и каменный уголь у нас не переводится. В днище каждого чана отверстие. Потянешь за шнур — откроешь заслонку, и вода по желобу потечет в ванну. Отпустишь — отверстие закроется. За количеством воды в чанах следят, и рабы, когда надо, пополняют их. А слив ведет прямо к прибрежным скалам. Примерно так же действует туалет.

— Просто, как все гениальное, — пробормотала Куиниэ.

— Спасибо.

— За что?

— Это моя идея.

Девушка недоверчиво взглянула на Тира, и он встретил ее сомнение смехом:

— Купайся, потом ложись в постель. Поесть тебе принесут.

Сердце Куиниэ совершило немыслимый эквилибр и заколотилось где-то в горле. Словно почувствовав это, Тир задержался у порога:

— Можешь спать спокойно. Сегодня твоя девственность останется нетронутой.

Среди ночи что-то разбудило Куиниэ. В комнате горела дымная масляная лампа, и в ее неверном свете девушка увидела Тира. Снежный эльф стаскивал сапоги… Ей захотелось крикнуть: «Вы же обещали!», но слова замерли в горле, и она лишь плотно зажмурилась, когда Тир поднялся и начал развязывать штаны. Спустя какое-то время кровать просела под его тяжестью, послышался шорох простыней, тихий удовлетворенный вздох и… наступила тишина. Куиниэ поняла, что все это время боялась дышать и шевелиться. Неужели проклятый северный варвар все-таки решил не трогать ее? Но почему?

Кто поймет логику юной эльфийки? Пять минут назад она с ужасом ждала насилия, теперь же с недоумением и легкой обидой размышляла, почему оно не произошло. Она уснула только под утро, а, проснувшись не сразу поняла, где находится

Комната была пуста. Куиниэ встала и, наскоро умывшись, надела чистое платье, которое обнаружила аккуратно разложенным на стуле у изголовья кровати. Оно было непривычного покроя — узкое, прямое. Длиной до пят, но без рукавов и с довольно глубоким вырезом на груди. Это платье было более открытым, чем ночные рубашки, в которых она спала дома. Куиниэ чувствовала себя в нем почти голой. Она подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Заколки все растерялись. Теперь непослушная копна темных вьющихся волос в беспорядке рассыпалась по плечам — только кончики нервно подрагивающих ушей торчали. Лицо было бледным и осунувшимся, но в зеленых глазах, прекрасно оттененных глубоким изумрудным цветом платья, горело нервное возбуждение. Кто-то подбирал платье специально для Куиниэ. Сомневаться в этом не приходилось. И эта мысль наждаком прошлась по оголенным нервам.

Поняв, что боится до дрожи, Куиниэ вызывающе вскинула голову и, сцепив пальцы так, что побелели суставы, решительно вышла из спальни, в которой провела ночь. Она пересекла пустынный зал, не встретив никого, миновала помещение для домашних животных, многих из которых видела впервые. По простой причине: содержание, например, свиней было чем-то совершенно немыслимых для лесных эльфов, которые мясо домашних жиотных не ели, да и вообще предпочитали животной пище фрукты и овощи. Наконец, толкнув тяжелую дверь, Куиниэ вышла на солнечный свет.

Все обитатели огромного дома собрались на широком дворе, наблюдая за чем-то. Любопытство повлекло Куиниэ ближе. Она несмело подошла к границе круга, образованного зрителями и замерла.

Посреди ровной площадки яростно сражались двое. Кэлибор с тяжелым двуручным мечом в руках на голову возвышался над своим более хрупким соперником, в котором Куиниэ узнала Тира. Обе руки снежного эльфа сжимали по мечу. Они не переставая вращались, образуя перед Тиром стену гудящего сверкающего на солнце металла. И куда бы Кэлибор не направлял свой удар, сталь натыкалась на сталь или впустую рассекала воздух в том месте, где только что был Тир. Его гибкое тело двигалось столь стремительно, что противник с трудом успевал за его перемещениями, тем более что руки Кэлибора были по-прежнему скованы.