Чтение онлайн

— Остановись, малый! Одумайся! — настойчиво советовал один из наблюдавших за игрой купец Ираму.

— Кидай! — не глядя на него, велел светловолосый, лоснящееся от пота лицо которого приняло отчаянное выражение. — Загнавши коня, что об уздечке горевать?

Пожилой, смуглый и сухой, словно вяленая рыба, саккаремец встряхнул кожаный стаканчик с пятью костяными кубиками и опрокинул на циновку. Сидящие вокруг нее на подушках, успевшие своевременно выйти из игры купцы подались вперед, вразнобой обсуждая бросок:

— «Глаза», «рог», «птичья лапа»… Две «башни»… Недурно!

Эврих заглянул через чью-то обтянутую полосатым халатом спину, вглядываясь в зачерненные точки на кубиках: двойка, единица, тройка и две четверки. Для игры в ско, где учитываются только дубли, — неплохой бросок. Теперь, чтобы выиграть, Ирам должен с трех попыток выбросить либо две пятерки — «ладони», либо два «мешка» — шестерки.

— Погубил себя юнец. Не простит ведь себе, что память отцову проиграл, — хмуро процедил Хилой, отворачиваясь от играющих.

— А сможешь ты его увести, если он сейчас выиграет? — неожиданно для себя поинтересовался Эврих, припоминая полученные от Тилорна уроки ментального воздействия.

— Он и сам сломя голову убежит, понял уже, кажется, куда его азарт игрока завел. Да только не выиграть ему, пошла, видать, Шераху удача, — безнадежно махнул пухлой рукой халисунец, когда светловолосый выкинул два «рога», «мешок», «башню» и «глаза».

— Если выиграет, сам не убежит: отыграться захочет. Тут ты его в сторону и отзови, — шепнул толстяку Эврих.

Сам он никогда не испытывал тяги к игре, и до сих пор ему не приходило в голову применять в корыстных целях полученное от Тилорна умение мысленным усилием воздействовать на предметы. Даже испытывая крайнюю нужду в деньгах, он не считал возможным пытаться поправить свои дела, использовав чудный дар пришельца с далекой звезды. Мысль о том, что он может выручить проигравшегося юношу, явилась ему, когда он понял, что дело, похоже, идет о человеческой жизни. Парень-то и впрямь, проиграв отцовский браслет, способен броситься за борт, и виноват в этом будет каждый из присутствующих на палубе. И он, Эврих, больше других, ибо единственный мог предотвратить трагический конец безобидной вроде бы игры, начатой исключительно ради того, чтобы скоротать время, оставшееся до прибытия в ближайший порт.

— «Мешок», «ладонь», «башня», «птичья лапа», «рог», — упавшим голосом провозгласил противник Ирама, давно уже раскаявшийся в том, что взялся играть с чрезмерно азартным юношей. Сопутствовавшая ему удача помимо воли превращала его в палача, причем по неписаным, но свято чтимым людьми самых разных вер и земель законам он не мог прекратить игру прежде, чем на это согласится проигравший.

— Да поможет мне Полная Луна и Богиня Милосердная! — хрипло воззвал в наступившей тишине Ирам и встряхнул стаканчик с костями в последний раз.

— Две «ладони»! — прошептал Эврих, зажмурив глаза и мысленно переворачивая костяные кубики так, чтобы обеспечить выигрыш светловолосому юноше.

Он был готов к выбросу невидимой, неосязаемой силы, которую вполне можно было принять за магическую, если не знать, что ею, в той или иной степени, обладает каждый человек, и все же пошатнулся и на мгновение утратил чувство реальности, когда мысленный его посыл отправился по назначению. Ощутил, как мгновенно взмокли ладони и ослабели колени, сделал усилие, чтобы выровнять сбившееся дыхание, и открыл глаза.

— Четыре «ладони»! — в один голос ахнули склонившиеся над костями купцы. — Шерах, тебе придется заплатить двойную ставку!

— Кто ты?! Как тебе это удалось? — громким шепотом вопросил Хилой, уставившись на молодого арранта выпученными от изумления глазами.

— Заставь его прекратить игру, — коротко бросил Эврих и, досадуя на себя за то, что выпендрился-таки, влез куда не надобно — жди теперь неприятностей, — зашагал на подкашивающихся ногах к кормовой надстройке, слыша за спиной, как Хилой окликает Ирама, требуя во имя памяти об отце немедленно прекратить игру.

Разлив по оловянным кубкам темно-янтарное, напоминавшее по цвету гречишный мед вино, Хилой устремил на Эвриха многозначительный взгляд и с явным намеком произнес:

— До недавнего времени я тоже не очень-то верил всем этим байкам про колдунов и волшебников. Но с некоторых пор готов признать, что существуют люди, обладающие способностями, выходящими за пределы человеческого разумения…

— Это смотря чьи пределы разумения за эталон брать! — хихикнул Ирам и поспешно добавил: — Нет-нет, я не спорю! Сам и про колдунов, и про чудеса, ими творимые, с раннего детства наслышан, вот только происходят они обычно там, где нас нет.

— Это точно, — с беззаботным видом подтвердил аррант, поднося к губам кубок с легким, удивительно ароматным напитком.

Принимая приглашение Хилой скоротать вечер за дружеской беседой, а заодно и отведать приобретенного им в Сахре вина, Эврих был уверен, что ему не избежать расспросов относительно сотворенного им давеча фокуса. Учитывая, однако, что по судну с рассвета до заката шатается по меньшей мере две дюжины мающихся от безделья купцов, можно было смело предположить, что они не замедлят присоединиться к собеседникам и это удержит любознательного халисунца от излишне настойчивых расспросов Так оно, к счастью, и произошло. Не успели Хилой с Эврихом, разложив на корме судна циновки и подушки, устроиться поудобнее и наполнить кубки вином из принесенного слугой бочонка, как один за другим к ним стали подсаживаться прогуливавшиеся по палубе купцы. И каждый предлагал отведать им закупленного в Сахре, в чаянии длительного путешествия, вина, и у каждого находилось что сказать по поводу чудес и чародеев, о коих так жаждал побеседовать с Эврихом с глазу на глаз пышнотелый халисунец.

— Быть может, в Аррантиаде или Нарлаке чародеи в самом деле повывелись, судить не берусь Но в других землях они встречаются не так уж редко, — вступил в разговор сизоусый купец, откликавшийся на имя Хутаб. Мощнорукий и крепкошеий, несмотря на преклонный возраст, он больше походил на отошедшего от дел главаря разбойничьей шайки, чем на мирного торговца, и, судя по всему, успел за свою жизнь повидать немало интересного. — В Мономатане, например, я неоднократно сталкивался с умельцами творить чудеса, и это не считалось там привилегией одних лишь придворных магов либо их выучеников.