Вейн
Шрифт:
— Дайте мне его…
Еще скользкий. Тряпка, в которую его укутали, пахнет плесенью. А глаза серые. Нет. Не серые… Серебряные. Страха больше нет. Свет льется через маленькое окно, и в нем кружатся пылинки, словно маленькие искрящиеся фиры, те самые, из детских сказок. И вокруг разливается золото, поют птицы, и весь мир взрывается, а потом сужается в одну точку, вливается в одно крохотное создание, что уже не кричит, смотрит бессмысленным младенческим взглядом, даже не представляя, что стал центром мироздания.
— Красивый, — шепчет Вейн. — Александр… Алекс.
Боль взрывается внутри с такой силой, что Ксандра откидывает назад, словно ураганом. Но только это не ее боль. Его.
Он возвращается.
Вейн осторожно провела ладонью по его щеке, стирая слезы, и застыла, напряженно глядя на мужчину, что смотрел на нее неверящими дикими глазами, в которых сейчас было так много эмоций, что смотреть в них — все равно, что в бездну.
— Его забрали Смотрящие, — негромко проговорила она, — четыре года назад. Мне пришлось стать очень хорошей охотницей… Для них. Ты был моим последним заданием, Ксандр. Мастера обещали, что отпустят меня и Алекса, вернут за Излом, если я добуду твою голову, — она грустно усмехнулась. — С головой не вышло… Но я решила, что Камень познания поможет мне поторговаться… Вот так, Ксандр.
Он смотрел на нее так странно, что Вейн попятилась от этого взгляда.
— Почему ты мне не сказала? — спросил тихо, но девушку словно плетью ударило.
— А почему должна была сказать? — вскинулась она. — Ты так хотел мне отомстить, разве нет? И не лучшая ли месть — забрать у меня сына? Для Смотрящих я убиваю, а что делала бы для тебя? Я не знаю, кто ты теперь…
— Ты сумасшедшая, — как-то устало сказал Ксандр и покачал головой. — Совершенно… Если бы я знал… Столько лет! — он схватился за голову, сжал виски, лицо со шрамом исказилось от боли.
— Если ты его у меня заберешь, я тебя точно убью, — жестко сказала Вейн. — На этот раз окончательно. Клянусь тебе.
Вейн обхватила плечи руками, пытаясь согреться. Озноб колотил ее, а стужа уже плелась по коже ледяным узором. Темный так странно на нее смотрел, и понять этот взгляд она никак не могла.
Ксандр резко шагнул к ней, обхватил лицо девушки ладонями.
— Ненормальная, — выдохнул он. — Дрожишь от стужи, почти умираешь от снежного цветка, а все еще угрожаешь мне? Скажи, Вейни, почему я постоянно должен тебя отогревать?
— Не отогревай, — буркнула она.
— И позволить стуже тебя заморозить? Ну нет… Не могу лишить себя удовольствия… убить тебя лично!
Он прижался к ее губам, притянул к себе, вздохнул, вытягивая из нее свет жизни вместе с холодом… Вейн закрыла глаза. Сопротивляться или думать больше не было сил, ледяные шипы кололи тело изнутри. И она просто стояла, чувствуя его горячие губы, жаркие поцелуи, нежные руки, что обнимали ее… И сама не поняла, в какой момент стала отвечать ему, обняла за шею, прижалась теснее. Его дыхание изменилось, стало тяжелее и чаще. Ксандр распустил ей волосы, зарылся пальцами в пряди и со вздохом сожаления отодвинулся. Внимательно всмотрелся в ее глаза и усмехнулся.
— Сейчас есть дела важнее, Вейни.
— Какие? — совершенно ошалевшим голосом спросила девушка, с изумлением чувствуя, что стужа исчезла.
— Я должен забрать своего сына, — сказал Ксандр, и Вейн вдруг отчаянно захотелось расплакаться, навзрыд, как в детстве. Но она сдержалась и лишь кивнула, вложив свою руку в его ладонь.
***
В Путевом доме все осталось по-прежнему: лесорубы сидели на лавках, хлопая осоловевшими глазами, хозяин пытался вытащить из-под столов прислужниц. Но девицы лишь верещали, не желая вылезать. А когда посреди зала возник Ксандр и Вейн, хозяин таверны счел за лучшее к прислужницам присоединиться.
Дир сидел, сгорбившись, как старик, но, увидев их, вскочил, подкинул на руке нож. Вейн торопливо подошла к нему, придержала ладонь мужчины.
— Не надо, — тихо сказала он. — С тобой все в порядке?
Он хмуро кивнул, но нож не убрал. Путница подхватила на руки ковыляющую по полу кьяру, усадила себе на плечо. Кхха огласила зал недовольным урчанием и попыталась клюнуть стоящего рядом Темного. Но быстро передумала, отвернулась, вцепилась в плечо Вейн. Ксандр обвел тяжелым взглядом присутствующих, и лесорубов как ветром сдуло, даже несмотря на глубокую ночь. Видимо, они сочли, что и туманный лес будет гостеприимнее этого Путевого дома.
— Отправимся на рассвете, — сообщил Ксандр не терпящим возражений тоном. — Вы можете остаться здесь. Утром я за вами приду.
— С каких это пор ты здесь командуешь? — со злостью осведомился Дир. И снова подкинул на ладони нож.
— С тех пор, как оставил вас в живых, — усмехнулся Ксандр.
Вейн устало вздохнула и пошла вверх по лестнице.
— Если вы тут собираетесь … меряться, я пока посплю. До завтра.
Мужчины проводили ее взглядами, и Путница понадеялась, что до рассвета никто никого не убьет. Кхха заурчала довольной кошкой, свесилась с ее плеча, прикрыв глаза желтой пленкой, и Вейн придержала птицу рукой, чтобы не упала.
Удивительно, но теперь, когда Ксандр узнал про Алекса, в душе Путницы страха стало меньше.
***
Спала Вейн тревожно, чутко, без сновидений. И вскочила еще до того, как горизонт окрасился красным. Ночью к ней стучал Дир, но Путница не открыла, не пожелав выяснять отношения. Она все сказала ему еще тогда, три года назад…