Везуха
Шрифт:
Тот разговор оставил у Андрея четкое ощущение цейтнота. Словно бы в ФСБ боялись куда-то опоздать или кураторы проекта на самом верху настояли на форсировании событий.
Он никак не ожидал, что все закрутится так быстро и будет продолжать вертеться с нарастающей скоростью.
А отступать уже поздно.
Петр Дмитриевич хотел назначить отъезд в Гренландию на тридцатое августа, но Андрей упросил перенести. Хотя бы на несколько дней.
– Плохой месяц август, не люблю его. Как бы чего не вышло. Хватит пока с меня приключений.
– У вас опять предчувствие?
– Да нет, скорее просто пессимизм. Хотя… Знаете, наверное, да. Мне как будто что-то мешает в последние дни. Даже на улицу стараюсь выходить пореже. Да и вообще – август не самое лучшее время для любых начинаний.
– Это почему?
– У нас все плохое происходит в августе, только за последние пятнадцать лет и путч ГКЧП, и дефолт, и пожар Останкинской башни – все на восьмой месяц выпало. «Курск» затонул тоже в августе…
– Но второй-то путч, 93-го года, в октябре случился, не в августе.
– В октябре штурмовали телецентр, а танки стреляли по Белому дому. Зрелищно, потому и запомнилось. Но противостояние много раньше началось. Верховный Совет к тому времени уже полтора месяца как считался распущенным. В 39-м 23 августа СССР подписал пакт Молотова – Риббентропа, помните, чем дело закончилось? Через неделю началась Вторая мировая война. Да и в Первую мировую Россия вступила именно в августе: Германия, если вы помните, объявила империи войну 1 августа 1914 года по новому стилю. Сталин напал на Японию 9 августа, после Хиросимы и Нагасаки. Через месяц самураи капитулировали, но мирный договор между нашими странами не подписан до сих пор. Продолжать?
– Нет, не надо. Если вы так хотите, я перенесу поездку на первую неделю сентября. Не пойму только, с чего это вдруг вы стали таким суеверным?
– С вами еще и не таким станешь. Я тут на досуге почитал кое-что. Нумерология, счастливые сочетания, амулеты, приносящие удачу… Теперь вот от всего шарахаюсь.
В самом конце августа смутное беспокойство, мучившее Андрея последние недели, усилилось и превратилось в навязчивую идею. Аналитики Петра Дмитриевича только руками разводили. Нет, теорий у них, конечно, родилось вагон и маленькая тележка, но что толку от тех теорий…
Главное Андрей прекрасно знал и сам – скорее всего, Удача хочет предупредить его о какой-то опасности. Знать бы еще от какой…
В принципе, уволившись из «Евротура», Андрей вообще мог из дома не выходить. На новой «работе» его присутствие особо не требовалось, хотя полковник и попросил заезжать раз-два в неделю, как он выразился – «для отчетности».
«Или для наблюдателей, если таковые существуют», – подумал про себя Андрей.
Честно сказать, словам полковника он доверял все меньше, потому и старался каждый раз найти иное объяснение.
Тридцатого числа день выдался пасмурный, над городом повисла пелена смога – дождя не было уже неделю. Погода шла полосами: неделя дождей сменялась неделей жары или, как сейчас, – неделей безветренной, душащей город гарью и смогом суши.
Девчонкам нужно было в академию – намечался некий общий сбор для поступивших с раздачей студенческих билетов и поздравлениями от ректора. Андрей подвез подруг до академии, но сразу домой не поехал – за неделю почти безвылазного сидения накопились кое-какие дела. Сначала он завернул в банк, потом – на Манежку, надо же девчонкам на Первое сентября чего-нибудь присмотреть?
В итоге через час сомнений и поисков на заднем сиденье лежали две маленькие коробочки, красиво упакованные в блестящую фольгу и перевязанные ленточкой. Андрей надеялся, что Юле с Анютой сюрприз понравится.
Центр оказался забит машинами наглухо, и Андрей решил прорываться дворами. Заодно можно было и в агентство по продаже билетов заглянуть, благо недалеко. Может, «Точка с запятой» или новый подростковый фетиш – «Мануфактура кумиров» дает где-нибудь новый концерт. В прошлый раз на рейв-шоу «Точки с запятой» Андрей чуть не заснул, – да и заснул бы, наверное, если бы не оглушительные разрывы супербаса, отдающиеся где-то внутри легких, – но Юля с Анютой остались от концерта в диком восторге, почему бы еще раз не доставить девчонкам удовольствие?
Андрей вывернул на Большой Сергиевский, загнал машину в унылый, набитый гаражами двор с парой хлипких кустиков на вытоптанном пятачке. Видимо, по замыслу работников ДЭЗа, эта скупая инсталляция была призвана имитировать сквер. Однако пятачок по большей части привлекал собачников и автолюбителей, которые с удовольствием мыли здесь своих железных коней. Сейчас «сквер» пустовал, но идти через него Андрей все равно не рискнул, опасаясь вляпаться в какую-нибудь мерзость.
Вот и знакомый ориентир – покосившиеся ржавые ворота с гордой надписью 12 «б». С прошлого раза надпись успела облупиться еще больше.
За воротами Андрея поджидал сюрприз. На том самом месте, где еще полтора месяца назад… ну, не высился, конечно, – стоял, покосившись, особняк времен Крымской войны, сейчас красовался свежевырытый котлован, несколько аккуратных кучек строительного мусора и экскаватор. Из кабины доносилась забористая ругань. Человек пять рабочих, лениво покуривая, смотрели на Андрея с любопытством.
Гм…
На палубу вышел – а палубы нет.
Прекрасно сознавая, что рабочие вряд ли знают хоть что-то о судьбе арендаторов снесенного здания, Андрей все-таки спросил:
– Простите, а вот тут фирма была, по билетам. Э-э-э… «Амфитеатр», по-моему. Не знаете, куда она переехала?
– А … его знает! – вежливо ответили ему. – Нам не говорили.
Андрей кивнул: понятно, мол, развернулся и пошел к машине.
Придется теперь опять по Интернету выискивать.
В «сквере» так никто и не появился – время собачников еще не пришло. Андрей завел «Синенькую», развернулся на пятачке…
Внезапно из-за гаражей наперерез ему выкатилась темно-красная «пятерка», мигнула поворотником и остановилась. Битое крыло и пятна ржавчины никак не вязались с тонированными стеклами и пружинящей иглой антенны на крыше.