Чтение онлайн

— Не ожидал? — хохотнул Корибут, сообразивший, что я начинаю понимать его хитроумную технику. — В моём Роду издревле пестовали Дар Витязя.

— Магия пережигается в кинетическую энергию?

— Молодец! Держи плюху!

Левый кулак со свистом влетает в моё ухо… вернее, Мишка попытался врезать по нему, но я уже успел накинуть на себя «железную рубашку». Сколько потов сошло с Куана, пока он научил меня напрягать особым образом мышцы и плоть, чтобы они в критический момент не пропустили смертельный удар. Проще говоря, я учился концентрировать дух для перенаправления кинетической энергии удара по всему телу без особого урона. Так, поломит мышцы, но зато внутренние органы останутся целыми. Ну и синяки, конечно же. Без них никуда. Плохо, что я пока не могу входить в состояние каталепсии, при которой тело становится «деревянным» и устойчивым к ударам.

Во время удара у Корибута что-то хрустнуло. Лицо княжича исказилось от боли. Кажется, мне удалось создать на узком участке тела ту самую «деревянность». Суставы вылетели или пальцы сломал?

Я тут же провёл массированную атаку, обрушив на опешившего Корибута град ударов, проламывая «воздушным кулаком» дыру в защите княжича. Не давать ему прийти в себя! Бить! Бить!

Со стороны, наверное, наши удары выглядели страшно. Мы месили друг друга кулаками, но большая часть энергии растекалась по ментальным щитам. Воздух вокруг нас, создавалось такое впечатление, бурлил, и даже прилично нагрелся, растапливая снег. Туфли уже хлюпали в снежной каше, но никто из нас не обращал на эту мелочь внимание.

Итак, когда я смог размолотить «кольчугу Витязя», мне вспомнился этот старинный конструкт, чьей базой были духовные практики русских волхвов. И, не давая Михаилу опомниться, сделал подсечку с одновременным тычком открытой ладони. Корибута отнесло назад на несколько метров. Он пропахал спиной колею в снегу и влетел головой в снеговика. Тот осыпался на него разбитыми комьями. Ведро с глухим стуком шлёпнулось прямо между ног княжича. Было бы полным — я бы Михаилу не позавидовал.

Раздались аплодисменты, свист. Зеваки, получив удовольствие от увиденного, не торопились расходиться. Я протянул руку Корибуту, и тот, недолго думая, вцепился в неё, поднялся с земли. Смахнул с мокрой рубашки налипший снег, хохотнул:

— Давненько меня так не валяли! Это хорошо. Мне сигнал, что непобедимых нет. Значит, буду тренироваться усерднее.

И теперь он сам протянул мне руку для пожатия. Я не стал отказываться. Корибут подтверждал реноме чудака, ищущего острые впечатления. Сегодня вот решил нервы пощекотать в кулачном бою.

— Достоин, Андрей Мамонов! — подмигнул Михаил. — Более никаких претензий. Ты прав. За таких женщин, как Арина, нужно драться до кровавых соплей.

— Это излишне, — усмехнулся я.

Изрядно продрогшие зрители поспешили в тёплое помещение разогреваться крепкими напитками и чаем. Кочубей отдал мне пиджак и пристроился следом, не залезая вперёд. Как будто опасался, что ему тоже прилетит за устроенное безобразие.

— А эта… Диана, она точно шаманка? Не заливаешь? — не утерпел княжич, когда мы остановились перед дверью, не спеша заходить в зал.

— Точно.

— Она же молодая совсем! — возмутился вдруг Корибут. — Отказаться от семьи, от детей! Зачем девчонке нужно было навязывать такой образ жизни?

— Там, где она живёт, люди думают по-другому. И это нормально, — я постарался донести нужную мысль до Михаила. — Если тебя выбирают шаманом, это большая честь. Не все принимают это. Вот у тебя, например, есть всё: отлично налаженный бизнес, много друзей, подруг, денег куры не клюют, вся жизнь впереди. Но однажды в твой дом приходит старый шаман и утверждает, что именно ты станешь его преемником.

— Откажусь, — уверенно ответил княжич Михаил.

— Да хоть десять раз, — ухмыльнулся я. — А на одиннадцатый ты откажешься от всего, что тебе было дорого до этого часа, и станешь тем, кем тебе на роду было написано.

— Нет, это не по мне, — поёжился Корибут, а потом расплылся в улыбке. — А я понял, почему ты к своим в Якутию не рванул жить! Прикинул, что тебя может ждать такая перспектива, и остался в Москве!

— На самом деле вероятность того, что я стал бы шаманом, стремится к нулю, — уверенно ответил я. — Мне здесь интереснее.

Мы со смехом ввалились в зал и резко остановились. Перед нами выстроилась целая компания молодых людей, впереди которых стояли Великая княжна Лидия, Арина, Нина, Света и Вероника. Они, как одна, сложили руки на груди и молча смотрели на наши разгорячённые физиономии.

— Он ещё и довольный, как кот, объевшийся сметаны! — высказала общую претензию Булгакова. — Может, вы объясните, судари, в чём была причина дуэли?

Я оценил сдержанность своих подруг. Они не стали затевать скандал, как склочные слободские тётки, выставившие впереди себя «бойца-зачинщика». Светке можно. Она ведь почти сестра мне, под одной крышей жили.

— Да не было никакой дуэли, барышни, — Корибут переглянулся со мной и решил вызвать огонь на себя. — Вышел небольшой спор насчёт эффективности ментальных и магических конструктов.

— И чьи конструкты оказались наиболее эффективными? — с плохо скрываемой насмешкой спросила Арина, выглядевшая самой спокойной из всех. — Судя по вашей мокрой рубашке, Михаил, вы в полной мере оценили возможности своего соперника.

— Андрей весьма искусен в кулачных боях, — Корибут положил руку на моё плечо, легонько сжал, подержал пару секунд и убрал. — Я бы с ним охотно провёл спарринг, только в подходящих условиях.

Намекает на продолжение боя? Всё-таки я его уязвил, не зря же мне пальцами плечо сдавил. Впрочем, почему бы и не принять вызов?

— Охотно встречусь с тобой, Михаил, — я не стал увиливать, прикрываясь нехваткой времени. — Только на ринге, в безопасной экипировке и при зрителях. Всем же интересно увидеть разные подходы к кулачному бою.

— Когда? — тут же среагировал Корибут.

— В следующем году, — не моргнув глазом, ответил я.

— Первая половина года у Андрея будет насыщенной, — тут же внесла свои коррективы Лида, словно всё уже было решено за меня.

— А ещё, Михаил, обойдитесь без ваших эпатажных выходок, — предупредила Арина, подбавив голосу льда. — С вас станется затеять бой на крыше какого-нибудь высотного дома или того хуже — на Красной площади.