Чтение онлайн

— Княжич где-то раздобыл пулемётные стволы и приспособил их на свой бронекостюм, после чего прибыл на корпоративную вечеринку и устроил стрельбу, — обречённо проговорил цесаревич. — Жертв нет. Парень стрелял по верху. Нанёс значительный урон зданию, интерьеру. Охранник в экзоскелете не смог его задержать по причине повреждения бронекостюма. Злоумышленник скрылся.

Император медленно поднялся из-за стола, заложил руки за спину и стал расхаживать по кабинету. Юрий Иванович пытался понять по бесстрастному лицу дорогого родителя, ждать ли сейчас бурю гнева, и на всякий случай активировал лёгкий щит, чтобы устоять под магическим штормом. Старший Мстиславский внезапно остановился возле сына.

— Иногда я жалею, что слишком мягок по сравнению с моими предками, — негромко сказал он. — Раньше дворянские дети учились защищать свою землю с малых лет, и на подобные дурости им просто не хватило бы ума. Как думаешь, Юра, а не повелеть ли мне создать некую военизированную структуру по типу кадетской школы? Как только очередной юный бездельник соизволит выплеснуть свою дурь, его сразу туда законопатить! На полгода! Общая строевая подготовка, ежедневные марш-броски, изучение уставов! Чтобы времени на всякую хрень не оставалось!

— Каторга-лайт? — не удержавшись, улыбнулся цесаревич.

— Ага, именно «лайт», — раздул ноздри император. — Можно и принудительные работы во благо общества ввести. Например, уборка улиц или трудовая повинность на фабриках и заводах. Всё польза будет.

— Боюсь, чадолюбивые мамаши вой поднимут, — не удержавшись от подобных фантазий отца, расхохотался цесаревич. — А отцы семейств будут порог твоего кабинета оббивать со стенаниями, чтобы детишек не позорить. Невместно дворянам по улицам с мётлами расхаживать вместо дворников!

— Хорошая картина, — не сдержал улыбку император, и сразу же стёр её с лица. — Ты мне зубы не заговаривай. Где сейчас этот паршивец?

— Не знаю, — не дрогнул ни единым мускулом Юрий Иванович. — Иртеньев отправил «арбалетчиков», чтобы успеть перехватить группу Мамонова до приезда полиции. Но те как сквозь землю провалились.

Какое-то мгновение старший Мстиславский пристально глядел на сына. Потом погрозил пальцем:

— А не прикрываешь ли ты его? Ждёшь моей реакции? Так вот, первым делом я прикажу посадить паразита под домашний арест на месяц и конфисковать его мастерскую. Но этим он не отделается, поверь. Возмещение ущерба тоже на его совести.

— Так у него же выпускные экзамены на носу, — удивился цесаревич. — Пропустит всё на свете, не пройдёт аттестацию. А ему нужно в университет поступать.

— Вот пусть сидит и готовится, а не людей кошмарит, — а ведь император разозлился, и сейчас, раздувая ноздри, раздумывал о более серьёзных санкциях. — Раз ты о будущем зяте так беспокоишься, что не хочешь сказать, где он спрятался, сам передашь ему мою волю.

— Месяц под домашним арестом и компенсация ущерба? — про себя переведя дух, уточнил Юрий Иванович. Ремарку про «будущего зятя» он пока решил не комментировать. Как бы после такой выходки не пришлось искать нового кандидата.

— Да! И накажи Брюсу, чтобы он прислал в имение Мамонова своих специалистов поставить магические замки на мастерскую. Полностью опечатать двери и окна!

— Но ведь Шульгин сам спровоцировал Андрея на подобные действия, — попытался защитить парня цесаревич. — Он даже к княжне Голицыной своих переговорщиков засылал, чтобы та повлияла на Мамонова продать двигатели.

— При чём здесь Голицына? — недовольно спросил государь, вернувшись за стол.

— Так она компаньон Мамонова, отвечает за переговоры с будущими заказчиками.

— Какой шустрый! — хмыкнул Мстиславский-старший. — Ладно, ступай, сын. Займись этим происшествием. Я распоряжусь, чтобы вся информация поступала к тебе. И с Шульгиным ты будешь разговаривать. На носу визит семейства Фолькунгов, возможно, будет просить руки твоей сестры Юлии для Эрика.

Юрий Иванович кивнул. Юльке и в самом деле пора замуж. Засиделась в девках, тоже нос воротит от каждого кандидата. А вот на Эрика Фолькунга смотрит с благосклонностью, даже переписывается с ним. Дай боги, всё у них сладится.

Цесаревич попрощался с отцом и сразу же решил ехать на гауптвахту, где сейчас находился княжич Мамонов. Вся злость, недовольство и желание как следует проучить Андрейку куда-то улетучилась. Пожалуй, стоит выслушать обе стороны и сделать выводы. Шульгин и сам не брезгует подобными методами. Скольких инженеров, техников, опытных рабочих переманил к себе, тем самым уничтожая конкурентов! Это только кажется, что крупные концерны по изготовлению бронекостюмов поделили между собой рынок. На самом деле в России существует несколько десятков мелких компаний, пытающихся пристроиться рядом с гигантами. Агенты «Техноброни» очень внимательно отслеживают конъюнктуру и сразу же начинают «гасить» тех, кто имеет наибольшие шансы создать перспективную модель. Видать, в лице Мамонова Шульгин встретил крепкого орешка и получил по сусалам.

Свою долю наказания Андрей должен получить — это несомненно. Другое дело, стоит ли затягивать гайки до такой степени, чтобы лишать мальчишку манёвра? Сидя в машине, мчащейся по дороге в сопровождении своей охраны и полиции цесаревич усиленно размышлял, насколько важен для княжича Мамонова доступ к мастерской. Здесь отец погорячился, конечно. Пары недель хватило бы. Ему же надо работать, усовершенствовать свой экзоскелет. Вон, уже додумался на УПД поставить пулемётные стволы. На учебный бронекостюм! А что будет дальше, когда заработает завод на базе разработок Арабеллы Стингрей!? Как бы конкуренты войну не начали!

Кортеж с Мстиславским подъехал к КПП ведомственной гауптвахты. Ведущий внедорожник сердито просигналил, требуя открыть ворота. В окне мелькнуло испуганное лицо дежурного офицера, который хотел удостовериться, что на территорию не пытаются прорваться супостаты. Его должны были предупредить о появлении важного лица, тем более, что Юрий Иванович заранее позвонил Иртеньеву и объявил о своём желании посетить «губу».

Ворота дрогнули и откатились в сторону. Кортеж заехал внутрь, вызвав возбуждение среди служащих. Возле входа спешно выстраивались в шеренгу бойцы, бегали офицеры. Вся дежурная смена в количестве двенадцати человек замерла, ожидая, когда цесаревич почтит своим вниманием скромную обитель для нарушителей из самого закрытого и сурового учреждения, защищающего интересы Империи.