Виктория. Вспомнить себя

В больнице девушка не сразу пришла в себя, а лишь через неделю. Удивленная тем, что она оказалась в теле умирающей женщины. Это событие уничтожило ее морально.

Чертова магия!

Говорили же ей, что не стоит баловаться с ней, что до добра это не приведет. Вот и результат!

Врачи сообщили, что ее состояние ухудшилось. Состояние некой Марьи Ивановны, сорокадевятилетней невзрачной женщины с несчастным прошлым. Ужасное имя! Ужасное место! И все до того пугающее, что при каждом «пик» железных сооружений, екало сердце.

Приходили какие-то люди. Один говорил, что он ее жених и ждет дома.

«Господи, до чего же надо низко пасть, чтоб жить с этим мужчиной», — думала во время их скупого диалога Виктория.

Он весь истощал хамство и брюзгливость. И о какой любви может быть речь, если периодически разговор заходил на тему грязной посуды и дырявых вещей, о том, что женщина виновата, что оставляет его одного без средств на существование…

Что за мир? Что за безнравственность? Как вообще все докатилось до того, что слабые женщины стали содержать мужчин?!

Приходил другой, более симпатичный джентльмен, который даже проронил пару скупых слез. Брат, как выяснилось, этой самой Марьи Ивановны. И он тоже что-то говорил про имущество. Предлагал пригласить доверенного ради подписания неких документов.

Виктория чувствовала неистовую боль в голове, пыталась разобраться в происходящем. Она понимала, что оказалась в плену роковой магии, и только сама магия сможет ее освободить. Вот только где взять столько энергии? Где достать все ингредиенты? Где она вообще, черт возьми?! И почему из окна все время так дует, словно весь мир поглотила вечная мерзлота?

— Я найду способ вернуться! Я не умру в этом теле! — плакала она ночи на пролет в больнице и понимала, что шансы с каждым днем тают все больше и больше…

Время на исходе. Нужно действовать!

Обшарпанный отель, напротив которого мы стояли, был именован как «Palais de la magie». Само название — "Дворец Магии", казалось, было насмешкой над его истинным обликом. Потрепанный временем и ветрами, отель выглядел так, словно был забыт всеми. Косая дверь едва держалась на петлях, пара окон по обе его стороны выглядели так, будто только паутина их и сдерживала от бесконечных вьюг Страгона, города четырех ветров.

Название — "Страгон", как нельзя лучше отражало суть города. Расположенный на высоком плато, город был на перекрестке стихий. С запада его омывало ласковое море Блаше, принося с собой свежий бриз, а с востока, гранича с бескрайней пустыней Сахаби, он принимал на себя жаркие песчаные бури. Но и это было не все. С севера, с ледяных вершин империи Миртов, где, по преданиям, солнце никогда не касалось земли, доносились пронизывающие сквозняки. А с юга, из влажных джунглей Иссари, где, как шептались, дожди шли почти не переставая, в Страгон проникала удушающая духота и сырость.

Что ж, вернемся к злосчастному отелю, в котором мне предстояло работать, ибо как выразилась Лейла, она не нашла для меня «более простой работы». Обижаться я на это не смела, понимая тщетность своего положения, она и так мне помогла в силу своих возможностей. Да и к мысли о том, что меня все жители Страгона считали слабоумной, я уже в какой-то мере привыкла. Мне даже казалось, что прозвище «сумасшедшая» я уже где-то слышала в своей жизни. В своей прошлой жизни, ибо напрочь не помнила, кто я и откуда.

Пробуждение от пронизывающего холода на площади Рев застало меня в полном смятении. Голова моя гудела, словно в ней жила стая ос, а в горле пересохло так, будто я до этого умерла от обезвоживания. И все бы ничего, но блуждая по улицам незнакомого мне города и вымаливая глоток воды, так и не смогла понять кто я такая и как сюда попала.

На мое несчастье, в Страгоне с бедняками не было нехватки, этим мог «похвастаться» каждый второй его житель, в связи с чем, мне либо вообще никто не открывал двери, либо я слышала столько брани, что уши мои и лицо краснели и становились будто обожженными жарким полуденным солнцем.

— Чем могу быть полезна?

Это были первые добрые слова, услышанные мною, когда я постучалась, казалось, в миллионную дверь. Открыла ее высокая как столб девушка с копной кучерявых волос до пояса. У нее были столь густые брови, что слились в одну линию, но вместо того, чтоб придать ей вид грузности и злости, как-то очаровательно вошли в тандем с широченной улыбкой.

— Воды, пожалуйста, — взмолилась я.

— Да, конечно.

Она с пониманием кивнула и, пропустив меня в крошечную прихожую, которая, судя по всему, выполняла еще роль чулана, предложила войти. Мое внимание сразу привлекло поломойное ведро, используемое в качестве подставки для зонтов, и швабра, о которой я еще не знала, что она не только убирает грязь, но и служит оружием против незваных грызунов.

На гвоздях, что служили этаким гардеробом, был завал из разношерстной одежды разной степени потертости и свежести, что впору было предположить, что в этом доме живут от мало до велика человек двадцать, а то и больше. Что ж скажу забегая вперед, это был приют для жизни обделенных и хозяйкой ее была Лейла.

Ее рука протянула мне медную кружку, испещренную вмятинами, словно она пережила не одно сражение, выдержав натиск врагов на протяжении десятилетий. Она была мята и покоцана, как старый щит, который не раз принимал на себя удары судьбы, выдержав натиск невидимых варваров на протяжении многих лет.

Вода, которую я после долгих бесчисленных просьб наконец-то смогла пригубить, оказалась немного странной на вкус. Резкий привкус железа смешивался с чем-то неопределенным, мутным, но, к моему удивлению и что уж тут греха таить — радости, не вызвал отвращения. Я пила жадно, утоляя мучительную жажду, и впервые за долгое время почувствовала облегчение.

— Благодарю, — прошептала я, чувствуя, что простого "спасибо" недостаточно, чтобы выразить всю мою признательность этой милой девушке. В тот момент она казалась мне ангелом-хранителем, возникшим из ниоткуда в самый отчаянный момент.