Чтение онлайн

Вика была в азарте. Глаза ее горели. Она не то, чтобы очень хотела перевыполнить план фашисткого командования по крышечкам, не то, чтобы истосковалась по работе на фашистскую победу, просто она сжимала в пальцах кисть и знала, как облегчить и упростить свою работу, чтобы ни одна капелька не измазала пальцы, а эмаль бы ложилась ровным гладким слоем.

– Красивый цвет...

Круглолицый нагловато улыбающийся офицер стоял рядом и, перекрикивая гул конвеера, показывал на тазик с эмалью.

– Красивый, - согласилась Вика, ответив по-русски.

– Вы из какого барака?

– Из первого.

– Хорошо. Гут.

Так она впервые увидела Тоггарда. Он посмотрел на нее, словно зацепился взглядом, как крючком, начал уже отворачиваться, а взгляд еще не переводил, повторил:

– Гут.

Вика, приспустив веки, чувствовала, что ее лицо изучают, и ей это было неприятно. "Не трогали бы уж меня", - говорила она про себя кому-то, очевидно, духу святому, в этих обстоятельствах и этот вздох мог сойти за что-то вроде молитвы. Перед уходом, когда уже кончалось терпение выполнять монотонную работу, их собрали и повели в общий зал, где стояла плита и столик с грудой мисок. Им налили похлебку и бухнули туда по одной нечищеной картофелине. Обед показался спасением и поднял дух.

– Если так будут кормить, я тут с вами довоенный вес нагоню, - пошутила Валя, заглядывая в миску Вики.

– Молчи, подруга, у самой наступает ожирение.

Они только растравили себя сытным по сравнению с лагерным завтраком кушаньем, но через полчаса голод утих, в желудке что-то по-кошачьи заурчало.

На обратном пути Вика с подругами шли молча. Валя больше не причитала. Ушла в себя и была мрачнее тучи. Да и Лена злилась на кого-то, поджимая свои тонкие чувственные губы.

– Это что же, мы тут будем на их заводах ишачить, те самые бомбы делать, которые на наши же города полетят?

– С чего ты взяла, что бомбы? Мы крышки какие-то красим, цилиндры такие, тоже вроде банок, мажем маслом и все.

– У нас по химии и физике - пятерка!
– Лена показала пальцы.

– На двоих?
– пошутила Вика и улыбнулась, видя, как Лена лукаво покосилась на нее.

– На каждую! У них в химлаборатории порошки. Они их смешивают, а мы стекло моем. Девок там хватает и ихних, за это я спокойна. Но вот они там за столами сидят, в микроскопы глядят, может даже биологическое оружие делают, слыхали про такое? А мы, - она повернулась к Вике, - а мы их мусор, пробирки, тряпки и приборы - все там чистим голыми руками. Это ладно, но они же на наши города...

Мимо них проехал небольшой автомобиль на высоких колесах.

– Гляди, как он на тебя шею вывернул, Вичка, - зашипели сразу со всех сторон, и Вика только и успела увидеть того же мужчину, что приставал к ней на заводе.

Они устроились на новом месте с поглощающим все невзгоды желанием создавать уют, вить гнездо, свойственным всем женщинам.

Их ряд нар шел вдоль стены: голова в ноги. Три их верхние койки располагались одна за другой вплотную. Внизу спали старожилы, три взрослые девушки, маленькая Жанна, Татьяна из Москвы и Фаина, татарка. Они были старше, гораздо старше новеньких, еще неоформившихся малолеток. Жанне было двадцать, а двум другим по двадцать четыре. Они казались прошедшими огонь и воду, всезнающими и чувствовалось, как они боятся, что новенькие вторгнуться в их уклад, создадут сложности, и что особенно опасно, оттеснят их на площадке.

Поэтому Жанна в первый же вечер по прибытии в лагерь, когда изнемогавшие от усталости, разбитые, вялые, девочки присели на нижние нары, не в силах забраться к себе наверх, развалившись на средней койке, объяснила, обращаясь почему-то именно к Вике, что там, на задах, у колючей проволоки можно гулять и разговаривать с парнями из соседнего лагеря.

– Мы сейчас отлежимся и часам к семи туда, - добавила Татьяна-московская.

– Только без нас не ходите, можете нарваться на пулеметик, - поспешила сказать Жанна, - В темноте-то. Мы вас представим по всем правилам.

– С какими парнями?
– не поняла Лена, хотя глаза ее уже загорелись, щеки вспыхнули, усталость как рукой сняло, - С нашими?

– Да, нет, - ответила Жанна, - там в соседнем лагере пацаны французские сидят, так нам разрешается подходить к забору и с ними разговаривать.

– Ух, ты! А они что же знают русский?

– Разбежалась. Девки, вы гляньте, деваха-то какая шустрая. Уже намылилась!

– А что! Я у нас в Ростове никогда живых французов не видела!

– И не увидишь! Они уже все разобаны, это раз. А два - они все-таки какие-то полудохлые там, - проговорила Фая, из-за своей мягкотелости, очевидно, менее выносливая, лежащая за спиной Лены.

– Да, хорьки еще те.

– Не скажи, Жанетт, - вставила Татьяна, - французы что надо!

Девочки смущенно улыбались, слушая о невероятной близости загадочных французов. Валя и Лена сразу же обрели силы, чтобы забраться наверх и перестелить постели. Вика тоже забралась на свою полку, легла на спину, почувствовав томительную, тянущую боль в пояснице, в позвоночнике, а затем и в ногах.

Она не заметила, как заснула. В первый вечер их не стали будить, ушли на площадку без них: поняв, что еще долгое время новенькие будут предпочитать легкий - до завтрака - сон прогулкам под Луной: не до того.

Так оно и вышло. Привычка дело наживное. К началу весны сорок четвертого года девочки освоились в лагере, и хотя им открылись все тяготы несвободы, жизни в проголодь, частых проверок, побоев, ночных рейдов администрации, окриков и постоянно направленных на них дул пулеметов и автоматов охраны, они выстояли в холодные зимние ночи, привыкли к скудной пище два раза в сутки - в лагере утром и на заводе перед уходом, они научились не уставать, или по крайней мере привыкли жить с этой непроходящей усталостью, а монотонность существования наконец-то нарушила весна. Только к голоду нельзя было привыкнуть, хотя и много им не надо было: только снился им обыкновенный магазинный хлеб, мясо и фрукты.

Как и на родине, о которой они вспоминали по ночам, весна пришла запахами. Пахнуло из-за колючей проволоки талым снегом, ручьями, свежестью, и захотелось ласки и тепла.

– Ой, девчонки, скоро на солнышке погреемся, - то и дело слышалось вокруг, - Вика, Вика, твой по аллее прется!

Опять они ее подначивают.

Помощник начальника лагеря фельдфебель Тоггард чаще подходил к другим девушкам. Это случалось и в столовой и на построении и в свободные часы. В особенности он любил блуждать по цехам, пока заключенные работали. Но где бы он не привязывался к девушкам, он пытливо смотрел в сторону Вики. Заметили это не сразу, но со временем девушки поняли, что к ней он относится по-особому. Мог надолго уставиться на какую-нибудь молоденькую зависимую от всех на свете девчурку, подмигнуть ей, увиливающейся от его взгляда, кивнуть в сторону казарм, мол, не хотела бы?..