Чтение онлайн

Ано вложил карточку в конверт и засунул его в карман, потом встал и подошел к дивану, постоял, с сосредоточенным и печальным видом вцепившись в лацканы своего пиджака. Он молчал, и остальные застыли в ожидании. Вдруг Ано наклонился, медленно, с большой осторожностью просунул руки под первую подушку и бережно ее поднял, так, чтобы не нарушить изгибы на поверхности. Он поднес ее к свету, к открытому окну. Подушка была шелковая, и все увидели на ней маленькое коричневое пятнышко.

Ано второй рукой вынул из кармана лупу и близко наклонился к подушке. Но как он ни осторожничал, упругая набивка подушки расправилась, и все складочки и изгибы исчезли; шелк разгладился.

– О, что вы наделали! – трагическим голосом воскликнул Беснар.

Ано покраснел. Он застеснялся своей неуклюжести – даже он не без греха.

Мистер Рикардо подхватил:

– Да, что вы наделали?!

Ано стрельнул глазами в Рикардо, забавляясь его дерзостью:

– Да, так что же я наделал? Ну-ка расскажите.

– Вы уничтожили улику! – выпалил Рикардо.

Мгновенно по дородному лицу Ано разлилось выражение глубочайшего уныния.

– Мосье Рикардо, умоляю, не говорите так! Была улика! А я ее уничтожил! Но какая улика? Как я ее уничтожил? Какую загадку разрешила бы эта улика, если бы я был осторожнее? О, что со мной сделают, когда я вернусь в Париж и на рю Иерусалим скажу: «Дорогие друзья, отправьте меня подметать подвалы, потому что мосье Рикардо знает, что я уничтожил улику. Он мне клятвенно обещал не раскрывать рта, но я уничтожил улику, и его проницательность вынудила его все-таки заговорить».

Настал черед Рикардо покраснеть. Ано с улыбкой обратился к Беснару:

– В сущности, не имеет никакого значения, сохранились ли складки на подушке. Мы все их видели. – И он опустил лупу в карман.

Отнеся подушку на место, он взял другую, с дальнего конца дивана, и поднес к окну. Она тоже была мятая, в середине шелк был протерт и разорван. Растерянность Ано еще более усилилась. Он стоял с подушкой в руках и глядел уже не на нее, а в сад, на четкие следы девушки, которая выбежала из этой комнаты, прыгнула в машину и умчалась. Ано покачал головой и бережно вернул подушку на место. Потом застыл на месте, вглядываясь в комнату так, как будто мог силой заставить ее выдать свои секреты, и вдруг с яростью выкрикнул:

– Господа, здесь есть нечто, чего я не понимаю!

Рикардо услышал глубокий вздох у себя за спиной и оглянулся. Вплотную к нему стоял Ветермил. На его бледных щеках появилась краска, он впился глазами в лицо Ано.

– Что это, как вы думаете? – спросил он, и Ано резко ответил:

– Мое дело – не догадки строить, мосье, а знать точно.

Всем было ясно только одно. Начиная осмотр, он вел себя очень уверенно, поскольку речь шла о чудовищном, но, в сущности, всем понятном злодеянии. Однако в этой комнате он обнаружил что-то такое, что заставило его разволноваться, что делало преступление куда более запутанным и непостижимым.

– Так что, может быть, мосье Флерио прав? – несмело спросил комиссар.

– Дело в духе дела Дрейфуса? О-ла-ла! Нет, тут кое-что другое.

«Что другое?» – спросил себя Рикардо. Он еще раз осмотрел комнату и не нашел ответа. Впрочем, когда его взгляд упал на украшение, висящее на стене, вопрос улетучился сам собой. Украшением, если его можно было так назвать, служил разрисованный тамбурин с пучком привязанных сбоку ярких лент; он висел на стене между диваном и камином на высоте человеческого роста. Конечно, это могла быть всего лишь безвкусная, вульгарная безделушка, вполне подходящая для гостиной такой женщины, как мадам Довре, но Рикардо сразу вспомнил концертный зал в Лимингтоне и реквизит того спиритического шоу. Он со скрытым торжеством подумал, что Ано не все здесь заметил, и в его мысли ворвался голос доблестного сыщика, подтверждающий этот вывод:

– Здесь мы все осмотрели, пойдемте наверх. Сначала заглянем в комнату мадемуазель Селии, потом расспросим горничную, Элен Вокье.

Четверо мужчин в сопровождении Перрише вышли в холл и поднялись на второй этаж. Спальня Селии была в юго-западном углу дома, светлая, нарядная комната; одно окно смотрело на дорогу, два других, между которыми стоял туалетный столик, – в сад. Дальше дверь вела в ванную, отделанную белым кафелем. На полу были разбросаны скомканные полотенца. На кровати валялось платье из плотного темно-серого шелка и нижняя юбка; в нише у окна на комоде лежала большая серая турецкая шляпа; на стуле – тонкое белье и пара шелковых серых чулок в тон к замшевым туфлям.

– Вы здесь увидели свет в окне в половине десятого? – спросил Ано у Перрише.

– Да, мосье.

– Надо полагать, в это время мадемуазель Селия переодевалась.

Беснар тем временем рыскал по комнате – там откроет шкаф, здесь выдвинет ящик. Он с усмешкой отозвался:

– Мадемуазель Селия была очень щепетильная и аккуратная леди, судя по комнате и порядку в гардеробе, она бережно относилась к своим дорогим вещам. И похоже, переодевалась она в необычной для пес спешке.

Во всей комнате мистеру Рикардо чудилась некая утонченность, даже хрупкость, как будто изящество девушки наложило на нее свой отпечаток. Ветермил остался стоять на пороге, с угрюмым видом наблюдая за тем, как офицеры полиции оскверняют девичью комнатку.

Ано, однако, не трогали подобные сантименты. Он подошел к туалетному столику и один за другим стал открывать немногочисленные кожаные футляры, в которых хранились украшения Селии. В одной-двух коробочках блеснули камни и металл, но остальные были пусты. Одну такую коробочку Ано задержал на ладони, и Беснар впервые за долгое время проявил нетерпение:

– Вы же видите, она пустая, мосье, – и тут вдруг в комнату вошел Ветермил.

– Да, вижу, – сухо сказал Ано.

Это был футляр от длинных сережек – вне всякого сомнения, от тех бриллиантовых сережек, которые Рикардо видел на Селии в саду.

– Вы позволите? – Ветермил взял коробочку в руки. – Да, это от серег мадемуазель Селии, – и он с задумчивым видом вернул футляр.

Это был первый случай, когда он вторгся в процедуру обыска. Рикардо понимал причину: Гарри Ветермил сам подарил ей эти серьги.

Ано положил футляр на место и повернулся к остальным.

– Здесь больше не на что смотреть, – сказал он. – Полагаю, сюда никому не разрешалось заходить? – И он открыл дверь в коридор.

– Только Элен Вокье, – ответил комиссар.

Рикардо был возмущен такой беспечностью. Даже Ветермил посмотрел на Ано с удивлением, когда тот не стал возмущаться, а просто закрыл за собой дверь.

– Ага, горничная! Значит, она уже очнулась!

– Она еще слаба, – сказал комиссар. – Но нам требовалось срочно узнать у нее, во что была одета Селия Харланд, когда покидала дом. Я спросил мосье Флерио, и он разрешил привести сюда Элен Вокье, только она могла это сказать. Элен была здесь прямо перед вашим приходом. Она просмотрела гардероб Селии и сказала, чего не хватает.