Чтение онлайн

В отличие от своего мужа у Мэри были и духовные запросы. Будучи весьма шокированной, она пропускала мимо ушей его морские ругательства. Возможно, благодаря этому ощутимому превосходству над остальным окружением королевская семья всегда держалась от нее на почтительном расстоянии, что впоследствии негативно отразилось на ее характере и сделало слишком высокомерной. Тем не менее брак был счастливым, хотя Мэй и страдала от монотонности королевских будней и чопорности церемониала.

У Мэй и Георга было шестеро детей, которым отец, разумеется, хотел передать собственное высокое понимание сущности монархии. Но никакие их старания не могли удовлетворить его требований, и холерическая натура отца превратила воспитание в бесконечную цепь придирок и унижений.

Сыновья по-разному реагировали на постоянное лишение возможности проявить свою независимость. Младший, Георг, не считался с отцовскими идеалами и в открытую предавался своим гомосексуальным утехам. Однако существовавшая тогда еще надежная самоцензура прессы препятствовала обнародованию этого факта, и отец предпочел смотреть на все сквозь пальцы — может быть, потому, что считал, что «такие мужчины должны просто стреляться». В конце двадцатых годов Георг стал употреблять кокаин и морфий, что в его кругах считалось модным, и впоследствии был вынужден пройти курс лечения.

Второй сын, Альберт, наоборот, был в семье примерным мальчиком. Он рано женился на Элизабет Боуес-Лион, девушке из богатой шотландской дворянской семьи. Брак соответствовал его положению. Так как Альберт имел склонность заикаться во время публичных выступлений, то он с женой и детьми вел замкнутый образ жизни в стороне от светского общества. Отец иногда подшучивал над его недостатком: по крайней мере, ему не приходится бояться никаких выходок, компрометирующих королевскую семью, и, таким образом, отец видел в нем надежду всей династии.

Но наибольшие заботы доставлял Георгу его старший сын. Эдуард восставал против отцовского насилия, возмущаясь закоснелыми формами его правления. Кумиром Эдуарда был его дед. Насколько хорошо Эдуард VII ориентировался во французской жизни, настолько внук был восхищен Америкой. Эдуард постоянно вращался среди приверженцев американского образа жизни, которых в Лондоне становилось все больше и больше.

Веселый нрав, великолепная внешность и аура вечной молодости скоро обеспечили «обаятельному принцу Чермингу» популярность среди простого народа. Эдуард был так же мачо начитан, как и его отец, и однажды в старости он признался одному из своих биографов, что ему стыдно за то, какой необразованной была вся его семья. Сам он интересовался проблемами современного общества: изучал условия труда в промышленности, социальное жилищное строительство. Он был недоволен своей «профессией» монарха, которую с таким энтузиазмом пытайся модернизировать. Во время торжественных государственных мероприятий он и не пытался скрывать свою растущую скуку, а иногда демонстративно их игнорировав. Он уже достаточно рано почувствовал, что выполняет чисто представительские, парадные функции. «Как я, между прочим, ненавижу свою работу и все эти раздуваемые прессой бессмысленные успехи», — писал он в 1919 году своему секретарю Томасу Годфри.

Инфантильность Эдуарда была вызвана, по-видимому, его нежеланием становиться взрослым. Отсюда и его склонность к замужним женщинам, которую «маленький человек», каковым он оставался для друзей и возлюбленных, проявлял в период своего пребывания кронпринцем. Бесконечные амурные похождения возмущали его придерживавшегося строгих правил отца еще больше, чем неряшливая внешность наследника престола, и, по всей видимости, действительно образ жизни, который вел будущий король, сократил срок его правления. Как бы предчувствуя это, король Георг V однажды написал своему премьер-министру Стенли Болдуину пророческие слова: «После моей смерти парень не продержится и двух месяцев».

Приличной девушке из хорошего семейства тогда подобные вещи, разумеется, были непозволительны, и эти годы ее жизни явились причиной того, что позднее Георг V охарактеризовал ее как авантюристку. Устав от отсутствия собственного пристанища и различных любовных приключений, она в 1928 году выходит замуж за красивого и состоятельного судовладельца Эрнста Симпсона. Впрочем, красавицей она никогда не считалась, но зато обладала большим влиянием и тонким умом.

Когда крон-принц Эдуард после смерти своего отца 20 января 1936 года стал королем, он со времен Георга III, после 1760 года, оказался первым холостяком на британском троне. Но он выразил твердое намерение жениться. Дамой его сердца оказалась не кто иная, как Уоллис Симпсон, бывшая уже два года его любовницей и находившаяся к тому же замужем. Как и ее предшественницы — другие возлюбленные крон-принца, она была американского происхождения. Будущий наследник престола познакомился с ней еще в 1931 году в кругу своих англо-американских друзей, а влюбился в нее лишь в 1934 году. Отношения между обоими развивались на глазах ее мужа Эрнста Симпсона, который, по-видимому, мог жить, деля свою жену с будущим королем.

Такое неопределенное состояние продолжалось до тех пор, пока был жив отец Эдуарда. Ибо Георг V никогда не согласился бы на то, чтобы будущей королевой стала разведенная американка. Но сразу же после смерти, предположительно по договоренности между тремя участниками этого альянса, брачный союз Симпсон был прекращен и начался бракоразводный процесс. Чтобы утешить своего супруга и получить основание для развода, Уоллис еще в 1935 году свела его со своей подругой, которая пикантным образом сама была тогда еще замужем. Опираясь на эту инсценированную измену, осенью 1936 года интриганка подала заявление о разводе.

Но в наступление пошло правительство консервативного премьер-министра Стенли Болдуина и выразило первые, пока что доверительные, сомнения по поводу брачных планов монарха: разведенная королева неприемлема для государства Содружества. В ответ на это Эдуард VIII сообщил главе правительства, что он твердо решил жениться именно на этой женщине, и обе стороны собрали свои войска. «Я женюсь на госпоже Симпсон, как только она станет свободной, — заявил Эдуард премьер-министру. — Если я смогу на ней жениться как король, очень хорошо. Если же нет, то я готов уйти». Тогда Болдуин собрал вокруг себя премьер-министров государств Содружества и руководителей всех партий, представленных в нижней палате. Эдуард же смог опереться лишь на поддержку двух бунтарей из консервативной партии — короля прессы Макса Бивенбрука и будущего премьер-министра Уинстона Черчилля. Но самым ярым его противником была английская англиканская церковь. Она в принципе отвергала развод и повторный брак и не стала бы терпеть этого у своего формального правителя ни при каких обстоятельствах. Озабоченная речь епископа Бредфордского в конечном итоге способствовала тому, что 1 декабря 1936 года было пре рвано молчание и скандал получил широкую огласку.