Чтение онлайн

Велизар (Ане). Харалампий прав, милая! В рамках нашей социалистической этики мужчина имеет право устраивать свою личную и семейную жизнь так, как считает нужным.

Петринский (одобряет, доволен). Именно так! Совершенно справедливо!

Велизар. А разве у женщины нет такого права?

Петринский (с гримасой досады). Ты говоришь, будто выступаешь перед своими читательницами.

Велизар. Мои читательницы гораздо разумнее тебя! Опасность измены появляется тогда, когда мы начинаем считать женщин аморальными и глупыми, а не тогда, когда проявляем к ним доверие.

Петринский (скептически). Ты уверен?

Велизар. Вполне! Мы с Глафирой поженились тогда же, когда и ты женился на Марии. Каждый из нас поступил по-своему. Я предоставил Глафире полную свободу, а ты лишил Марию даже самых элементарных прав! Прошло четыре года! Давай-ка подведем итоги!

Петринский. Не спеши с итогами!

Велизар. Что?

Петринский. Я говорю, итоги – дело опасное. Никто их не любит!

Велизар (подчеркнуто). Итоги таковы: ты, измучившись безобразными подозрениями, разводишься со своей женой, а мы с Глафирой верны друг другу и живем счастливо!

Петринский. Ну и продолжайте себе жить счастливо!

Велизар (строго). Что ты хочешь сказать?

Петринский. Я говорю, что можно и так!

Вели за р. Послушай, дорогой! Ты намекаешь на то, что Глафира – испорченная женщина. Может, ты даже уверен, что она мне изменяет?

Петринский. Когда это я утверждал, что Глафира тебе изменяет? Я только запрещал Марии дружить с ней!

Велизар (устало, с досадой). Это-то и обидно!

Петринский. Почему обидно? Вот! (Указывает на Глафиру.) Она ведь молчит!

Глафира нервно вздыхает, словно от сдерживаемого негодования, но считает недостойным отвечать Петринскому. Затем вынимает носовой платок и обмахивает лицо.

А на. Харалампий! Ты сегодня корчишь из себя идиота, и это нас всех обижает.

Глафира. Он кое к чему и правда относится как идиот.

Петринский (Глафире). Осторожно, милая! Рассчитываешь на то, что я идиот? Как бы тебе не ошибиться.

Велизар. Глафира! Мне надоели намеки этого человека! Обезоружь его раз и навсегда – скажи всем, что ты была его любовницей!

Глафира (глухо). Да, была.

Теодосий (ошеломлен). Вот как!

Петринский (с успокаивающим жестом). Ничего! Ничего! Это было давно.

Ана (сухо). Этой детали я не знала.

Мария (из кабинета). Жизнь состоит из деталей, Ана! Но мы поздно это замечаем!

Велизар. А что плохого в этой детали? Она обидна не для Глафиры, а для него! (Указывает на Петринского.) Целых пять лет он поддерживал у бедной девушки надежду, что женится на ней.

Теодосий (потрясен). Пять лет!

Петринский. Да, представь себе! И она не могла меня раскусить.

Глафира (вскакивает, гневно). Профессор Петринский! Оставьте меня в покое! (Остальным.) Я ухожу! (Направляется, к двери.)

Велизар (бросается за ней и хватает ее за руку).

Стой, милая! Мы должны убедить этого человека в твоей порядочности… И остановить его безрассудство, если можно!

Петринский (Велизару и Глафире). Ну, давайте! Убеждайте!

Beлизар (взволнованно). Харалампий! Ничто на свете тебе не поможет, если у тебя нет доверия к человеку! Ты будешь упиваться своим остроумием, но таки не узнаешь, зачем живешь!

Петринский. Как это я не узнаю, зачем живу? Я живу, чтобы быть хирургом! А чтобы работать хирургом, мне необходимо спокойствие в семье.

Велизар. У тебя не будет спокойствия, если ты не веришь своей жене.

Петринский. Вполне с тобой согласен! И так как я больше не верю своей жене, я решил с пей развестись! (Смотрит на всех самодовольно.) Вот и все.

Мария (гневно встает). А что я такого сделала, господин Петринский, что ты потерял ко мне доверие?

Петринский (внезапно встревожившись). Молчи! Ведь мы решили ничего не говорить!

Мария (снова садится). Я так больше не могу! Я просто сойду с ума!

Пауза. Велизар, Ана и Теодосий смотрят то на Петринского, то на Марию.

Ана (озабоченно, Теодосию). Хм! Выходит, пока ты отсутствовал, произошли серьезные семейные неприятности.

Петринский. Да, милая! Семейные неприятности обычно происходят в наше отсутствие! Но иногда и у нас под самым носом.

Мария (снова вспыхивает). Я тебе запрещаю продолжать эту мистификацию за счет моего достоинства. Скажи правду!

Теодосий (быстро встает). Нет, скажу я, Мария. Я должен был сделать это давно во имя чести, достоинства, дружбы, которая пас всех связывала! Но мне было трудно и стыдно начать! Личная жизнь человека внешне может протекать мирно и гладко, хотя в глубинах ее бурлят водовороты. (Взволнованно.) И вот… случайность… открывает эти водовороты. Может, вы скажете, что, не будь этой случайности, жизнь прошла бы спокойно и счастливо… (Сильно взволнован.) Неправда! Вот тут-то мы и прибегаем к сознательному самообману, тут-то наше лицемерие и перерастает в подлость! Нет! Прятаться и жить так – недостойно! (Спокойно и примиренно.) А теперь – обо мне! Из слов Харалампия я понял, что он узнал о моей тайне, которую я не должен был скрывать. (Ане.) Ана!

Ана (тревожно). Что, Теодосий?

Теодосий (глухо, после паузы). Я нарушил чистоту нашего брака! Я изменил тебе! Я полюбил другую женщину.

Пауза. По лицам Аны и Велизара проходит нервная конвульсия. Петринский делает жест, выражающий гнев и сожаление. Глафира вытирает лоб платком. Мария опускает голову.

Ана (потрясена). Ты?

Теодосий. Да, Ана!

Ана (быстро). Когда?