Шрифт:
История о девушке со способностью влипать в неприятности: Виринея узнала о своих врожденных способностях случайно. Банально поехала навестить бабушку. А встретила говорящего кота Василия. Пошла с ним к избушке на курьих ножках, и, в конце концов, поступила в школу Магии и Целительства. Ну, вроде бы и все… Ан, нет - это только начало.
Часть 1
Вместо предисловия.
Потянулась, и зло взглянула на кипу бумаг. Старые фолианты, свитки, конспекты и книги. Всё это мне нужно выучить за два месяца! Невозможно!! Нужно.
– Учи. Учи, - мяукнул серый кот.
– Иди ты, - фыркнула на любимца, безнадежно пытаясь вызубрить заклинание малого ветра. Мой любимец здоровенный серый кот. Зовут его Василий или просто Вася. Василий не обычный кот, а говорящий. Его предком (по его же словам) был сам Кот - Баюн. Врет наверно.
Молнией он взметнулся на стол, добавляя беспорядок в бумажный хаос.
– Что ты сказала? ЧТО сказала? А ну повтори. Я для нее… А она… "Иди ты"!! А кто тебя в школу магии устроил, на вступительных экзаменах помог!? Что бы ты без меня делала?? Молчишь!!
– Училась бы как все, и ни какой магии. Может, я не хотела быть магом, - тут, конечно, покривила душой. Магом я стать хотела, только не таким трудом. Однако без труда, не вытащишь и рыбку из пруда, как гласит старая пословица, что, как не прискорбно признавать, есть непоколебимая истина.
– Вот и благодарность! Я во всем виноват. Дура ты, вот кто, а на других сваливаешь… - взвыл Василий, и смолк, в ужасе округлив и без того огромные глаза. Попятился, прижав уши к голове и поджав хвост.
– Что ты. Что ты. Я же пошутил. Так вот с языка сорвалось. Ты же меня знаешь. Язык болтливый. Детство трудное… Сиротинушка-а… - договорить Василий не успел. Не зря он испугался, в гневе за себя не ручаюсь.
Короче, мои глаза полыхнули огнем. Поднялся ветер, и ворох бумаг взметнулся к потолку. Только мысль об Ионе Вадимовне вернула меня на грешную землю. Иона Вадимовна школьный библиотекарь и потомок Медузы Горгоны. Её сердить не стоит. За книги влетит, мало не покажется. Щелкнув пальцами, я вернула все на свои места.
– Ну, ты мать, даешь!
– откуда-то из-под кровати мяукнул Василий.
– Ты меня не зли, и прятаться не придется.
– А кто прячется? Я не прячусь. Апчхи, - Вася весь в пыли и паутине выполз из-под кровати.
Ох, и влетит мне на экзаменах. Кто-то учится, не покладая рук, а я только и знаю, что летать на посиделки к эльфам. Вот и результат! Из всех заклинания я знаю от силы десяток. Мама роди меня обратно!
– Ну, ведь можешь, - мурлыкнул Василий, вылизывая шерстку, - ты только не волнуйся, и все будет хорошо.
– Вылечу я.
– Ты постоянно так говоришь. Два года отучилась, а ума не прибавилось. Шучу! Шучу!
– Вот выгонят меня, тогда помяукаем. А какой разгон бабушка устроит! Даже подумать страшно!
Я откинулась в кресле, и предалась не радостным размышлениям. Мне не хотелось бы попасться бабушке на глаза, особенно если меня выгонят. Она всеми фибрами души была против моего обучения в школе магии. Елена Никаноровна природная ведьма с весьма незаурядными способностями и тяжелым характером. Она, конечно, пока не подозревает, что мне таки удалось поступить в школу, но за этим не застоится, не попусту же говорят - слухами земля полниться.
– Вась, сходи в буфет.
– Вот так всегда.
– Давай, давай. Не ленись. Вон живот наел. На стул с трудом вскарабкиваешься.
– А сама не можешь?
– Иди, лоботряс. Дважды не повторяю.
– Вот, еще и обзывается.
– Топай, и не мяукай. Совсем от рук отбился,- проводила кота взглядом, и уткнулась в книгу.
Избушка на курьих ножках или Встреча.
Старенький автобус нещадно трясло на ухабах. Ржавая таратайка, казалось, вот-вот прикажет долго жить. То справа, то слева мелькали деревья. От обилия серо - зеленых пятен, вперемешку с выхлопными газами становилось дурно. Деревенские бабы, привыкшие ко всему, ржали на весь салон, горланя похабные частушки.
Я, серо-зеленая от духоты и тряски, четвертый раз приложилась к целлофановому пакету. Мама, я хочу домой! Мой желудок определенно сегодня взбунтовался.
– Тебе нехорошо? Может молочка?
– от доброты душевной предложила тетя Вера.
C мученическим стоном деликатно отказалась от "молочка". В глазах поплыли круги. Завтрак уже километров пять назад покинул желудок. В лучшем случае меня ждала смерть, в худшем деревенский медпункт. Не знаю, что хуже.
Не заметила, когда остановились. В автобус фурией ворвался коренастый мужичек.
– Вылазьте, курвы, приехали,- рявкнул дед Кондрат, хлопая водителя по плечу, и с чувством пожимая руку. Видно Иван опять ящик водки привез.
– Ты, Кондрат, не кричи. Мы и сами с усами, - усмехнулась тетя Вера.
– Все вы бабы одинаковы. Лишь бы поспорить.
Наконец-то, СВОБОДА! Деревенские рванули к выходу. Под мышки выносили меня вместе с чемоданами. От яркого солнца зарябило в глазах. От едкого запаха навоза передернуло.
Меня никто не встречал. Но этого следовало ожидать. Елена Никаноровна нежных чувств ко мне не питала, так же как и я к ней. Не знаю, любила ли моя бабушка, кроме самой себя хоть кого ни будь?
– Старая карга. Когда у ней совесть проснется?
– всплеснула руками тетя Вера,- Сашка снеси сумки до дома. А я Виринею провожу.
– Не стоит беспокоиться. Я и сама дойду.
– Не спорь. Пусть эта карга хоть слово скажет. Я её…
– Хорошо, - отмахнулась, прекрасно сознавая, что от тети Веры так просто не избавишься. Коли сказала, проводит, значит, проводит. Блин! Ей же хуже.
Солнце стояло в зените, когда мы добрались до ветхой бабкиной избушки. Точно иллюстрация к пословице: "Ничего не знаю, моя хата с краю", избушка располагалась у кромки леса. А если встать к строению спиной, то за холмом можно было увидеть деревянную церковь с колокольней и мрачные кресты местного кладбища. Поговаривали, что кладбищу уже четыреста лет. Но я в это не верю. Много чего говорят деревенские после стакана.