Чтение онлайн

— Инес не мексиканка, она из Гватемалы, — запротестовала Памела. — И мы еще не знаем…

— Мексиканка, гватемалка — какая к черту разница? — Марвин никогда не видел особого смысла копаться во всех этих идиотских различиях между людьми, которые говорят «si», когда хотят сказать «да». Может быть, еще стоило отличать друг от друга всяких япошек, китаез и прочих узкоглазых, поскольку в наши дни поневоле приходится вести дела с желтозадыми ублюдками — но латиносы есть латиносы, из какой бы растреклятой страны они ни были родом.

— Факт остается фактом, — сказал он. — У нас никогда не было в доме тараканов, пока два месяца назад ты не наняла ее, и вот теперь они есть. Говорю тебе, стоит только пустить этих людей на порог, и у тебя тут же будут тараканы. Зря, что ли, я управлял для твоего отца этими домами в испанском квартале еще до того, как мы поженились? Тараканы и пуэрториканцы — я по горло сыт ими обоими! Уж я– то их знаю.

— Я поговорю с ней, когда она придет завтра.

— Черта с два ты поговоришь! — Он вытащил сложенный лист бумаги из пачки писем, которую держал в левой руке. — Я как раз собирался тебе сказать. Посмотри-ка, что оставила для нас твоя распрекрасная Инес!

Она взяла листок и развернула его. Послание было написано карандашом, большими корявыми печатными буквами:

Марвин забрал записку обратно, скатал ее в шарик и швырнул в мусорное ведро, но промахнулся.

— Приходит сюда, превращает наш дом в тараканий мотель, сбегает, стоит нам повернуться к ней спиной, и еще ждет, что ей заплатят! Держи карман шире, жирная иммигрантская шлюха!

Памела вздохнула.

— И все равно мне будет ее не хватать. Знаешь, я ведь работала с ней, пыталась помочь ей вспомнить свои предыдущие воплощения. Мне кажется, она раньше была принцессой майя, и…

Марвин застонал.

— Ради бога, — произнес он, — только не сейчас, ладно?

У Марвина была не очень-то веселая жизнь в последние две недели. Ему совершенно не понравился Майами, где кишмя кишели низкорослые коричневые люди и где было совершенно нечего делать, кроме как плавать (что, с его точки зрения, стоило делать хотя бы лишь для того, чтобы не утонуть) или лежать на песке и загорать, если ты был таким придурком, что хотел походить на цветного. Обратный самолет снова и снова откладывали. Одним словом, сейчас был совсем не тот момент, чтобы выслушивать Памелу с этими ее новомодными бреднями.

— Ну ладно, — сказал он, — сейчас мы поедем куда-нибудь и поедим. В понедельник я вызову специалиста по уничтожению вредителей. Не возражаешь против Антонио? Я бы не отказался от даров моря.

Выруливая на шоссе, он думал о том, что в этой ситуации сеть по крайней мере одна хорошая сторона: обед в ресторане означал возможность поесть настоящей пищи вместо той экологически чистой кашицы, какую Памела имела обыкновение ставить на стол. Марвин подозревал, что забота о здоровье была всего лишь прикрытием для ее абсолютной неспособности что-либо приготовить. Нарезать большое количество сырых овощей — вот максимум, что она могла сделать на кухне.

— Марвин, — внезапно сказала Памела, — вот ты сказал: «специалист по уничтожению вредителей». Ты имеешь в виду, что кто-то придет и убьет этих тараканов?

Он взглянул на нее, не понимая, какого черта ей еще нужно.

— А что, тебя заботят химикаты, яды и все такое?

— И это тоже. — Памела помолчала, сдвинув брови. Марвин понял, что снабдил ее еще одним поводом проедать ему плешь.

— Но я что хочу сказать, — продолжала она, — разве нет какого-нибудь другого способа? Кроме того, чтобы убивать их?

— Боже мой! — Марвин заскрипел зубами. — То есть ты хочешь избавиться от тараканов, но так, чтобы этим бедненьким малюткам не было больно? Это что, снова какая-нибудь восточная дребедень? Что, тараканы тоже могут оказаться чьими-то перерождениями?

— Я бы хотела, чтобы ты не относился столь негативно к вопросу о перерождениях, — сухо произнесла она. — Конечно, я понимаю, что религия, в которой ты был воспитан, не разделяет подобных воззрений…

Собственно говоря, родители Марвина Брэдшоу никогда не выказывали вообще никакого интереса к какой бы то ни было религии, и он лишь следовал их примеру. Церковь была для него местом, куда люди приходят на похороны и свадьбы — и то лишь тогда, когда не могут этого избежать. Против вопроса о перерождениях он имел только то, что в них верили люди родом из Индии — такие, как тот парень, который стриг неплохие деньги за то, что сидел, завернувшись в простыню и изливал поток этого дерьма на Памелу и кучку других таких же безмозглых идиоток. А сами индусы в конечном счете были всего лишь еще одной разновидностью низкорослых коричневых ублюдков, которым следовало бы убраться обратно туда, откуда они явились. Марвин подозревал, что в случае вышеупомянутого Баба Лал Махавишну это должно было быть где-то в штате Нью-Джерси — но это уже особый разговор.

— Во всяком случае, — добавила Памела, — не следует считать, что человеческие существа могут перерождаться в облике насекомых. Это западное представление.

— Ну так…

— Но все равно, Марвин, — Памела не дала мужу передышки, обрушившись на него с неудержимостью горной лавины. — Бабаджи говорит, что всегда лучше избегать причинения вреда любому из живых существ. От этого ухудшается карма. Подумай, сколько там этих тараканов — сотни, должно быть, даже тысячи! Зрелище отвратительное, не спорю, но ты подумай — столько жизней! Я не могу представить себе, какие могут быть кармические последствия, если мы убьем их всех!

— Тогда что же ты хочешь, чтобы я сделал с этими долбаными тварями? Вежливо попросил их удалиться? Выделил им собственное помещение? Может быть, ты сама с ними поговоришь? — продолжал он, теряя самообладание от ярости. — Это могло бы заставить любое уважающее себя насекомое свалить как можно быстрее!

Она не ответила. Исходя из тона ее молчания, Марвин заключил, что этой ночью одному из них суждено спать в комнате для гостей. Что же, это был еще один бонус.

Памела продолжала применять к нему политику молчания на протяжении почти всего обеда. Марвин знал, что это было слишком хорошо, чтобы продлиться долго. И верно: не успел он еще расправиться со своим омаром, как она начала все сызнова.

— Боже мой, — сказал он, — может быть, ты хотя бы подождешь, пока мы уйдем отсюда? Говорить о тараканах за столом! Ты что, хочешь, чтобы меня стошнило?

Он откинулся на спинку стула и взглянул на остатки своей трапезы. Вообще-то он не то чтобы ужасно любил омаров; он заказал себе омара только для того, чтобы еще раз подергать Памелу за цепь. Ресторан Антонио был одним из таких мест, где омаров держали живыми в большом стеклянном аквариуме, так что ты мог выбрать себе какого-нибудь по вкусу, чтобы ему живьем обварили задницу. «Живьем обварили ему задницу», — Марвин с удовольствием произнес это, глядя, как ежится Памела. Однако, как он заметил, она была не настолько шокирована, чтобы это помешало ей очистить собственную тарелку. Должно быть, считала, что ее моллюски и ракушки умерли естественной смертью — их переехала подводная лодка или что-нибудь в этом роде.